– Сита, я жизнь за тебя отдам, – оторвался он от моей груди. – И я тебя тоже люблю. Как сумасшедший, да.
Я засмеялась.
Рейн приподнялся с моих колен, сел и потянул меня к себе. А после сделал то, чего прежде не делал со мной никто, – откинулся на спину и затащил себе на грудь. Я растерялась. Он лежал подо мной, придерживая руками, чтобы я не скатилась. А потом запустил пальцы в волосы на затылке, пригибая голову вниз, к себе на плечо. Я слышала стук его сердца и его дыхание, чувствовала идущее от него тепло, даже жар…
Это было что-то совсем новое. Андреас вёл себя абсолютно по-другому – наваливался сверху, мял грудь, зад или что под руку попадалось, целовал взасос и, не медля, переходил к сути дела. Плохо с ним не было, но, пожалуй, просто поцелуи были бы приятнее.
– Поговорим? – предложил Рейн.
– Что? – ошалело заморгала я на него глазами сверху вниз. Это шутка такая?
– Сита, я хочу тебя до боли. А мой Ингварр четвёртый день стучит мне изнутри по черепушке своим топором – хочет донести мысль, какой я идиот… И, знаешь, я с ним согласен. Я мечтаю, чтобы ты стала моей женой в полном смысле слова, чтобы, кроме Соль, у нас были ещё дети… но, кажется, нам снова придётся ждать.
Ждать? Чего? Рака на горе после дождичка в четверг? Или дозволения Риналдо? Почему в первое мне верится больше? Наверное, потому, что я ещё не забыла, как Рейн спрашивал меня о последней королевской фаворитке. А ведь Риналдо вроде ещё не женат. То есть, если ему приглянулась ньера, мог бы не тянуть её к себе в постель, а сделать королевой. Но, похоже, при Дворе иные правила и нравы… а если так, то, скорее всего, не видя в браке со мной большой выгоды для Таристы, Риналдо предложит и Рейну что-то вроде: «Да живи с ней, никто тебе не мешает! А надоест – отправишь куда подальше. Сам понимаешь, любовь – одно, а женитьба – другое».
Спрашивается, надо нам ждать такого?
Почувствовав, что сползаю вправо, согнула колено. А потом – упрочивая позиции – уселась на живот мужа верхом. Может, у нас и будет-то всего одна ночь. Или его опять обуяет приступ благородства – и даже той не будет. Так чего мяться и маяться?
Посмотрела сверху вниз: ага, глаза распахнуты, зрачки чёрные, аура пылает красным. А ещё врёт, что хочет уйти!
Положила ладони ему на плечи:
– Хочу гладить, ощущать твою кожу. И чувствовать, как ты ласкаешь меня. Рейн, ты поклялся, что решать мы будем вместе. Я решила – ты обещал мне, что сегодня будешь со мной, я мечтала об этом и хочу этого сейчас. И вижу по твоей ауре, что ты, что бы ни говорил, хочешь того же. А что ты видишь во мне?
– Сита, Сита моя… Ты уверена?
Я молча кивнула.
– Тогда я скажу, что вижу самую желанную женщину… мою жену.
Он перевернулся, опрокидывая меня на постель. Его руки, его губы были везде… Он умудрялся одновременно гладить меня по волосам и целовать под коленкой. И я – я стала отвечать, чувствуя, что мне мало, мало и как в животе разгорается огненный цветок.
Мы спешили, словно каждое прикосновение было последним, а наше время истекало…
Я почему-то снова оказалась на его груди, он тискал – поглаживанием это было не назвать – мой зад, прижимая к себе. Штанов на нём уже не было. Я уперлась ладонями ему в грудь, чуть привстала и съехала вниз. Вот как сейчас скажет: «Вы ёрзаете, ньера!» – и будет прав. Но вместо этого он напрягся и застонал, вцепившись пальцами в простыню. Я, закусив губу, запрокинула голову – то, что я чувствовала, было удивительно, просто невероятно хорошо…
А потом, наёрзавшись всласть, приподнялась и медленно, осторожно опустилась снова, уже по-настоящему соединяясь с мужем. И тоже застонала. Я хотела, очень его хотела – но почему-то оказалось больно. Наверное, слишком долго этого у меня не было.
– Сита, любовь моя… боги…
Я чуть наклонилась вперёд и приподнялась. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям… Уже не больно. Сладко. Только немножко слишком остро.
Руки Рейна прижали меня к груди.
– Сита, хорошая моя, радость моя, позволь мне помочь…
Не отпуская и не выпуская, он перекатился, оказавшись сверху.
Я не ждала большего, мне и так было приятно, удивительно приятно… Но он что-то прикинул, подхватил мои ноги под колени и, примерившись, часто, очень часто, короткими ударами стал бить в глубине. То, что он творил, было необычно и хорошо, невероятно хорошо, невыносимо… почувствовала, как невольно напрягаю мышцы живота, от чего ощущения стали ещё острее, и расслабиться было уже невозможно, а потом, ахнув, вцепилась ему в плечи, уронив на себя. Боги! Похоже, просто раньше я спала не с тем мужчиной.
Рейн стиснул меня, выдохнув в лицо: «Сита!», и рухнул сверху.
Похоже, ему было не хуже, чем мне.
Ну вот, приплыли.
А фейерверк в День Корабля по сравнению с этим – просто пшик!
– Ну, теперь я и вправду – твой муж. Сита? Сита?! Ты снова плачешь? Я сделал больно? Или ты жалеешь?
– Нет. Рейн… просто я так счастлива и так тебя люблю…
– Я тебя тоже. И я тоже очень, очень счастлив. Знаешь, как я боялся, когда только влюбился, что я тебе неинтересен и что ты никогда меня к себе не подпустишь?
Засмеялась – попробуй такого не подпусти…
Я – его жена.
