– Отцом Филинора Второго, как ты знаешь, был Сирранто Пятый, – продолжил Рейн. – У него была одна сестра, можно сказать, счастливое исключение из рода Райнесан. Ньера Урсула родила мужу троих сыновей. Терренс лен Ливарно, разбившийся в карете вместе с семьёй, был её внуком. А скончавшийся от сердечного приступа ньер Буркас – младшим сыном. Второй сын Урсулы, Фиранд – уже покойный, нет, с лошади не падал, утонул вместе с кораблём в шторм, – произвёл одного сына – Люциуса. Тому уже под сорок, и у него есть дочь-подросток. Люциус, замечу, самый здравомыслящий в семье – не плавает и верхом не скачет. А занимается – и весьма успешно – банковским делом.
– Люциус сейчас седьмой? – попыталась я осмыслить ситуацию.
– Да. И если его дочь когда-нибудь родит сына, я снова стану девятым, – кивнул Рейн.
– А потомки двух других детей ньеры Урсулы?
– Говорю, по дому Райнесан как мор прошёл, – качнул головой муж. – Ладно, продолжим после обеда. Вижу, с тебя пока хватит. Иди ко мне на колени?
– А надо ещё продолжать? – настороженно поинтересовалась я.
– Докопаемся до пятого колена, и достаточно, – спокойно пожал плечами муж.
Вздохнула. Всё равно так или иначе мне придётся запоминать всех этих ньеров и ньер. Жаль только, что казавшаяся такой здравой идея – посмотреть, кто заинтересован в сокращении очереди к трону – не сработала. Черноволосый Тулайн, флотоводец Гилтрамо, здравомыслящий банкир Люциус или вовсе кто-то из консортов – совершенно непонятно. И как прояснить ситуацию – не ясно.
– Сита, ты когда задумываешься или нервничаешь, начинаешь смешно морщить нос. – Вставший со своего места Рейн подошёл ко мне. Пальцы правой руки выбивали дробь по бедру. Сказать ему, что он тоже выдаёт себя жестами? Хотя я никогда не видела, чтобы он делал так при посторонних. Так что пусть выдает.
Рейн присел на ручку моего кресла. Отвёл локон с шеи и наклонился, целуя сгиб…
– Если не хочешь на колени, то как отнесёшься к письменному столу?
– Что-о?! – заморгала я на него.
– Сейчас объясню. Точнее, покажу, – усмехнулся муж, поднимая меня из кресла и усаживая на край стола. Подступил ближе: – Сначала поцелуй…
В тихом омуте такое водится!
До обеда я не могла сосредоточиться – не выходило. Стоило взглянуть в сторону стола, за которым снова устроился невозмутимый Рейн, как мысли начинали прыгать шальными тушканчиками. Сказав, что отойду – поиграю с Соль, перебралась в соседнюю комнату. Устроилась на кровати с томом «Древних законов Таристы», решив, что юриспруденция поможет настроиться на серьёзный лад, открыла, как посоветовал Рейн, на трехсотой странице и начала читать вслух ползающей рядом дочке:
– Если мужчина сможет украсть во время купания исподнее девицы, и буде он пожелает, то эта девица – что-о?! – мой голос взвился фальцетом, – … должна выйти за него замуж.
Соль оптимистично агукнула и сунула в рот погремушку. Сидящая рядом Ссэнасс не по-кошачьи хихикнула.
Почесала раздумчиво нос – ну и кто такое сочинил? Или это была мера по повышению нравственности населения – мол, нечего девицам голышом в водоёмах делать, честной народ смущать. Но неужели этот закон ещё актуален? А если б у меня, пока я плавала за кувшинками, свистнули платье? Или я уже была замужем? Кстати, а если сопрут бельё у замужней, тогда как? Ладно, смотрю дальше.
Дальше шёл тот самый закон о том, что можно выйти замуж за приговорённого к смерти, тем отменив казнь. Правда, с какой радости это считается божьей волей, я не поняла. Зато с интересом прочла ниже, что данный закон был весьма популярен в эпоху расширения тарисийских морских владений и освоения заокеанских колоний. Женатым под виселицей настоятельно рекомендовали перебраться на жительство куда-нибудь подальше от метрополии… и получали таким образом десятки дееспособных эмигрантов – не просто сильных мужчин, а семейные пары, потомки которых могли составить костяк новых поселений. Любопытно.
Следующий закон – с пометкой «отменён Сирранто Пятым» – гласил, что при браке членов двух семей считаются списанными взаимные долги родственников брачующихся до второго колена. Мол, теперь это одна семья. Я кивнула, да, закон создавал обширное поле для злоупотреблений, правильно его отменили.
Потом я узнала, что буде одна персона спасет жизнь другой персоне, то вторая считается обязанной связать свою жизнь с первой, если та того пожелает.
К этому положению имелись два примечания-оговорки. Первое, что нужны свидетели спасения. Я задумалась – интересно, а зачем такие сложности? Почему мало клятвы на шкатулке Яниры или аналогичной проверки? Наверное, мало… Но интересно – как это действует на практике? Представила картину: в сезон зимних штормов и кораблекрушений незамужние девицы группками – чтоб свидетели под рукой были, потирая сизые замёрзшие носы и кутаясь от ветра в плащи и шали, бродят вдоль берега и ищут – кого бы тут спасти слегка утопшего, симпатичного и неженатого? Жуть.
Второе примечание гласило, что сиё положение не касается правящего монарха, буде тот женат или нет. Ну, разумно, всё же король отвечает не только за себя.
