Прочтя ещё один отменённый три века назад закон, что ньер имеет право требовать развода, если три других ньера увидят ноги его жены выше лодыжки, сказала «м-да». Сейчас ньеры так на балах скачут, что их ножки не три ньера, а весь зал видит. И никого это особо не смущает. С ездой верхом забытый выверт нравственности тоже не сочетался.
Интересно, сколько сотен лет этим законам? Больно чудны́е… Отложив книгу, взяла на руки Соль. Как она выросла! И светленькие волосики уже до плеч! А глаза по-прежнему голубые, как небо. Красавица моя…
Соль расплылась в беззубой улыбке, булькнула и попыталась ухватить меня за нос.
После обеда я, почувствовав, что магия восстановилась, в сопровождении хлопавшей глазами Винты и ничему не удивлявшейся Катарины прошла по периметру дома и сада, развешивая заклинания. Напоследок укрепила магией входную и заднюю двери. Закончив, присела на диван – передохнуть.
– Ньера Сита, вы – профессиональный маг? – поинтересовалась Катарина.
– Я закончила магическую семинарию в Виэнии, в своём выпуске была лучшей. – Причин прибедняться я не видела. – Если возникнут проблемы со здоровьем, обращайтесь, постараюсь помочь. Но то, что я маг, – мы держим в строгой тайне.
Женщина кивнула.
Вошедший в гостиную Рейн оглядел нашу группку:
– А где Кирван? Нужно доставить письмо Брайту, пусть отнесёт сам.
– Я могу, – встряла Винта. – Вы только скажите, куда.
– Можешь проводить ньера Кирвана, – согласилась я. Вдруг когда-нибудь пригодится? – Но когда вернёшься, сядешь за чистописание.
Мышка вздохнула. С чистописанием она не очень ладила. Хотя кто ж его любит?
Рейн строго посмотрел на меня:
– Отдохнула?
– Да.
– Вот и хорошо. Соль спит. А нам пора к портному.
Вечером на тумбочке у кровати я обнаружила синий футляр из шагреневой кожи. Внутри, на белом муаре, лежали серьги. Те самые, которые обещал Рейн, – в старинном стиле, с длинными изящными серебряными подвесками и ясными камнями в цвет моих глаз…
А под утро мне приснился знакомый топор, всаженный в уже до боли знакомое красное кресло. Но я всё никак не могла рассмотреть – чьё же обезглавленное тело лежит в нём, свесив руку через подлокотник?
Только кровь…
Пока думаешь, что сказать, делай реверанс. Это экономит время.
Прошло несколько дней. Жизнь входила в колею.
По утрам, после наших ночей, ужасно не хотелось вылезать из тёплой кровати, пропитанной запахом мужа и нашей любви. Но дни были прекрасны не менее, чем ночи, хотя и по-другому.
Я снова могла магичить, причём как! Мне удалось подлечить локоть Кирвану, я повесила на всякий случай маяк на Винту, нашла хитрое заклинание и вывела все одуванчики в саду за домом, что сразу сделало меня любимицей Катарины. Магии было больше, чем я могла потратить, – я бродила по особняку и прикидывала – что бы ещё этакое сотворить?
Синева на спине Рейна планомерно сходила на нет, и – совершенно неожиданно – обнаружился новый скачок его способностей. Разбирая книги в кабинете, муж уронил с полки гримуар своей матери, ньеры Иоланды, тот раскрылся…
– Сита!!!
– Да, Рейн? – оторвала я голову от бумаг.
– Смотри! Это – гримуар моей матери. Прежде для меня он был пуст. Но теперь я вижу записи на страницах!
Ух ты! Подскочив со стула, подбежала к Рейну, заглянула через его плечо – увы, для меня листы выглядели чистыми. Но если он видит, то сможет читать мне вслух, а вместе мы скопируем всё новое и интересное. Кстати, у магинь был шанс приобщиться к семейной мудрости своих мужей, магов. Только для этого нужен был ребёнок в животе, причём на позднем сроке беременности. Дитя общей крови служило как бы пропуском.
– Рейн, ты прочтёшь мне его?
Муж чуть иронично взглянул на меня:
– Пока разобрать и правильно выговорить эти кракозямблы мне не по зубам. Но… – прищурился, – я вижу, что перед каждым заклинанием есть небольшая, написанная человеческим языком преамбула, что оно делает и зачем, вообще, нужно. Давай я полистаю на ночь, почитаю тебе, а ты скажешь, чего хочешь? Не смогу разобрать ваш магический, так тупо перерисую, как дикарь.
Я кивнула и вернулась к бумагам.
Коробки с грузовыми декларациями столичного порта приволок нам Брайт. Он и Сания приехали в Лорецию раньше нас, и я ужасно обрадовалась их визиту. Пожениться они ещё не успели, но было видно, что до брака там остался маленький шажок – Брай и Сани косились друг на дружку так же, как мы с Рейном, и всё время по-дурацки улыбались. Сани обещала показать мне столицу – самые интересные, по её мнению, места. А Брая Рейн немедленно припахал к работе. Первым плодом сотрудничества стали те самые коробки с бумагами, которые, замаскировав моим «отводом глаз», прикрытые этим же заклинанием мужчины перетаскали в дом. А если кто и видел, что перед нашим особняком целый час стояла пустая карета, – так что с того?
