Через два десятка шагов впереди заблестела вода. Вот только меня от неё отделяла широкая полоса таволги вперемешку с осотом, лезть в который босыми ногами совсем не улыбалось. Ладно… поднимусь чуть-чуть выше по склону, благо он не очень крутой, попробую обойти болото и всё же выйти к воде. Посмотрела на грязную ладонь, которой цеплялась за выступающий корень. Ну, перемажусь слегка… ничего. Жаль, что ещё нельзя магичить.
Я угадала. У выхода из лощины на моей стороне обнаружился здоровущий камень. Пологий, он выступал из-под склона и доходил почти до воды. Осот на нём не рос. Так, мох, и в трещинах – низенькая травка. Осмотрелась. Отлично, никого! И сверху так нависли кусты ежевики, что медведю не продраться. Скинула туфли, скатала и стянула чулки, через голову сдёрнула платье. Потом настал черёд панталон и нательной рубахи. Волосы подобрала узлом – мочить голову я не собиралась.
Осторожно, на цыпочках, прикрывая руками грудь, подошла к воде. Дно тёмное, не песок. Зато глубоко, похоже, уже в двух шагах от берега. И как мне туда? Наверное, просто шагать.
Ага, чавк в ил… М-да – выдернула ногу и критически посмотрела на ступню в чёрном ботинке по щиколотку… Ладно, уже сунулась – не отступать же? Чавк, чавк, чавк… а теперь поплыли. Боги, хорошо-то как! Прохладно, свежо, чисто – захотелось нырнуть или хотя бы лечь на спину. Но вместо этого я встала, чуть касаясь пальцами ног дна, и начала обмывать себя ладонями. Шею, грудь, подмышки, живот… Счастье-то какое! Мне ж нормальной ванны ещё пять дней не видать!
Напоследок умылась. Теперь можно немножко поплавать. Течение медленное, не унесёт. Завертела головой. Ой, а чуть дальше у берега – заводь. А в ней – цветущие белые кувшинки. Красота невероятная!
Не торопясь, наслаждаясь каждым движением, разводя руками воду, поплыла к сиявшим на темной глади белоснежным цветам. Только надо быть осторожной – казалось, что очень легко запутаться в длинных стеблях. А спасать меня тут некому.
Плавать нагой – наслаждение. Река прохладная, прозрачная… От движений рук по ровной глади идет рябь, разбегаются испуганные водомерки, разлетаются стрекозы с синими крылышками, прыскают в стороны мелкие рыбки. Струи ласкают тело, в них растворяешься, становишься невесомой…
Раздвигая покачивающиеся на воде листья, подплыла к ближайшей кувшинке. Нет, не устоять. Принесу её Рейну, покажу Ссэнасс – та наверняка такого не видела. Острые на концах лепестки словно мерцали, светились белым. Как снег в свете луны, как иней или – засмеялась – сахар в серебряной ложке. А внутри цветка – маленькое солнышко из загнутых внутрь ярко-жёлтых тычинок. Точно не устоять. Только нужно аккуратно оборвать стебель. Ну, это ж не просмолённая верёвка – справлюсь…
Заложив цветок за ухо, поплыла назад. Жаль, но пора возвращаться.
Чулки я надевать не стала. Кожа влажная, не натянуть. А ступни – гм-м… конечно, я обтёрла их травой, как могла, – но все равно Рейн, узрев мои ноготки в аккуратных чёрных рамочках из грязи, поперхнулся бы. И фыркал бы потом до вечера. Зато сама – свежая и чистая.
Я радовалась, когда удалось легко – по корням как по ступеням – подняться из оврага. Улыбалась и напевала, идя по тропе назад к поляне. Счастье длилось до тех пор, пока я, огибая очередной вековой дуб, неожиданно нос к носу не столкнулась с рыжим гвардейцем.
– Ньера гуляет?
Невинный, казалось бы, вопрос прозвучал двусмысленно. Может быть, из-за тона говорящего и того, как он буквально ощупывал меня глазами. Взгляд остановился на влажном локоне на шее, рыжий усмехнулся.
– Купались? Ньера ищет любви?
– Ньер, я возвращаюсь на поляну, к мужу. Если желаете, можете меня проводить.
Он словно не расслышал. Заступил дорогу:
– Я тоже купался. И тоже в надежде на любовь. Что скажете, ньера?
Сглотнула. Здоровый, как бык. И такой же симпатичный. Не люблю красных наглых рож. Чуть прищурилась – ой, какая аура нехорошая… плохо дело. Как же я не хочу магичить! Держалась ведь почти две недели! И вот, из-за какого-то озабоченного бугая всё коту под хвост?
Я не боялась. Укол воздушным лезвием в одну из болевых точек – и ему долго будет не до ньер. Но так не хотелось прибегать к магии… Внутри что-то противилось, было ощущение, что, начав колдовать, совершу непоправимую ошибку.
И как тогда?
Подпрыгнув, уставилась за спину рыжему, словно что-то увидела, и махнула рукой:
– Рейн?! Иди сюда!
Он оглянулся. А когда понял, что я обманула, и повернулся снова, меня на тропе уже не было. Хорошо, что стволы дубов такие толстые.
– Ньера хочет поиграть? – Голос игривым отчего-то не казался. – Зря.
И замолчал.
Я, прижавшись спиной к мощному стволу, пыталась сообразить, что делать дальше. Каков мой шанс удрать? Бегает он быстрее…
Оказалось, что не только бегает.
Он вынырнул из-за ствола. Осклабился:
– Оборки юбки торчат. Широкая. – И сделал шаг ко мне.
– Мой муж вас убьёт. – Я говорила, глядя ему прямо в глаза. И верила в сказанное.
На секунду он замялся. Потом крылья носа раздулись, глаза сузились:
– Плевать! Я всегда беру, что хочу. А ты, ньера, будешь молчать! Тебе позор не нужен.
