– Значительно труднее представить мир Сандры, – задумчиво произнесла Мэри. – Это похоже на сказку. Сочетание черт Древней Греции (или того, что сентиментальные люди считают таковыми) и нового Ренессанса. Как она сказала – Третий Ренессанс? Как бы то ни было, звучит нереально. Таинственный и прекрасный мир.
– Мы ничего не знаем о мирах пастора и генерала, – заметил Лэнсинг, – кроме того, что в мире генерала война подобна игре.
– По-моему, у него сложилось впечатление, что нам не понравился его мир, – предположила Мэри, – и он приукрасил реальность, описав то, что у них происходит, как средневековые рыцарские турниры. Боюсь, на самом деле все обстоит серьезнее.
– Пастор тоже был неразговорчив, – продолжал размышлять вслух Лэнсинг. – Он поведал нам об озарении на поле с репой, и, по сути, это все, что мы о нем знаем.
– Его мир представляется мне довольно унылым, – сказала Мэри, – праведным и угрюмым: эти вещи часто сочетаются. Но мы забыли о Юргенсе.
– Извините, я не хотел бы вдаваться в подробности, – ответил робот.
– Да что вы, мы же просто болтаем, – успокоила его Мэри.
– Пытаясь найти у нас что-то общее, – произнес Лэнсинг, – я зашел в тупик. Единственное, что мне пришло в голову, – нашу шестерку подбирали из людей одного типа. Но между нами очень мало сходства.
– Профессор колледжа, – начала перечислять Мэри, – военный, пастор, поэтесса и – как бы вы описали себя, Юргенс?
– Я робот, вот и все. Я даже не человек.
– Прекратите! – Голос Лэнсинга был резким. – Тот, кто прислал нас сюда, не делал различий между людьми и роботами.
– Возможно, – продолжила Мэри, – общий знаменатель станет нам яснее впоследствии. Пока я не могу найти его.
– Мы не единственные, – заметил Лэнсинг. – Пришельцы были здесь до нас, наверное, будут и после нас. Это говорит о наличии некой программы или проекта. Хотелось бы, чтобы нас в них посвятили. Я бы чувствовал себя значительно комфортнее.
– Да и я тоже, – согласилась Мэри.
Юргенс, отчаянно сражаясь с непослушной ногой, балансируя на костылях, подбросил дров в костер.
– Вы слышали? – вскрикнула Мэри.
– Нет, я ничего не слышал, – отозвался Лэнсинг.
– Там что-то в темноте. Я слышала сопение.
Все прислушались – ничего. Темнота безмолвствовала.
Затем Лэнсинг услышал сопение. Он поднял руку, предупреждая остальных.
Сопение смолкло, потом послышалось вновь, немного в стороне. Словно какое-то животное, опустив нос к земле, шло по следу. Оно остановилось, вновь взяло след в другом месте; казалось, животное, принюхиваясь, двигалось вокруг костра.
Юргенс обернулся, стукнув костылем; Лэнсинг покачал головой. Юргенс замер. Они напряженно слушали. Минуты тянулись мучительно долго; сопение больше не возобновилось. Они наконец расслабились.
– Вы слышали? – спросила Мэри.
– Да, – подтвердил Юргенс, – оно появилось у меня за спиной.
– Значит, там кто-то был.
– Теперь оно убежало, – успокоил ее Лэнсинг. – Юргенс спугнул его.
– Сандра слышала его прошлой ночью, – сказала Мэри, – оно бродило здесь.
– Ничего необычного, – заметил Лэнсинг, – этого следовало ожидать. Огонь всегда привлекает диких зверей.
Путь до города занял у них пять дней. Они легко добрались бы и за два, если бы не приходилось приноравливаться к скорости Юргенса.
– Мне следовало вернуться в гостиницу, – посетовал робот, – и там ждать вашего возвращения, чтобы не обременять вас.
– А если бы вы понадобились нам? – возразил Лэнсинг.
– Такой день может никогда не наступить. Необходимость во мне может не возникнуть.
Лэнсинг, обозвав робота дураком, посоветовал ему идти вперед и перестать терзаться. По мере их продвижения характер местности менялся. Они по-прежнему шли по холмистой равнине, но она стала суше. Рощицы попадались реже, и деревьев в них было меньше, да и деревья сделались низкорослыми, больше напоминающими кустарник. Ветер вместо прохлады приносил жару. Находить ручьи, чтобы пополнить запас воды, становилось все труднее, да и сами ручьи кое-где пересохли, превратившись в тоненькие струйки воды.
Каждую ночь неведомый зверь рыскал вокруг лагеря. Однажды, на их второй стоянке, Лэнсинг и Юргенс, вооружившись фонариками, ринулись в темноту на его поиски. Они не нашли ничего, даже следов, что было странно: почва вокруг песчаная, и следы на ней должны быть хорошо заметны.
– Оно преследует нас. – В голосе Мэри послышались истерические нотки. – Оно следует за нами; даже когда мы не слышим сопения, я знаю, что оно где-то здесь.
– Не бойтесь, – попытался успокоить ее Лэнсинг, – оно не причинит нам вреда, иначе оно давно воспользовалось бы такой возможностью.
После первых двух дней путешествия они часто сидели у огня молча. Близкие отношения, сложившиеся между ними за время пути, не нуждались в подкреплении беседой.
