– Их было трое, – наконец выговорила она, – трое, во всяком случае мне так показалось. Возможно, на самом деле их было четверо. Три лица. Никаких других частей тела. Только лица. Огромные лица. Больше человеческих, я просто уверена, что они были именно человеческими. Три громадных лица, занимающих половину неба. Они висели там, уставившись на меня. Еще я подумала: что за глупость, мне мерещатся лица. Я моргнула, думая, что это разыгравшееся воображение и видения исчезнут, – не тут-то было! Я стала видеть их даже лучше.
– Не волнуйтесь, – повторил Лэнсинг, – с рассказом можно и подождать.
– Я спокойна, черт возьми, и не хочу ждать. Вы думаете, это была галлюцинация?
– Нет, не думаю. Если вы утверждаете, что видели их, значит, так оно и было. Мы же помним о вашей стойкости.
Юргенс снова наполнил чашки.
– Спасибо, Юргенс, – поблагодарила Мэри, – вы сделали изумительный чай. – Затем она продолжила: – Лица были абсолютно нормальными. В них не было ничего, что бросалось бы в глаза. Обычные. Одно было с бородой, молодое, два других – старческие. Повторяю, в лицах не было ничего примечательного. А потом до меня дошло, что они меня разглядывают. Они смотрели на меня внимательно, с интересом. Так, как мы бы смотрели на отвратительное насекомое или какую-нибудь мерзкую тварь, новую форму жизни, будто я не существо, а неодушевленный предмет. Сначала мне показалось, что они испытывают ко мне жалость, но потом поняла, что это скорее презрение с оттенком сожаления – это сожаление унижало. Казалось, я могла читать их мысли. Бог мой, думали они, вы только посмотрите на них! А потом, потом…
Лэнсинг молчал; он чувствовал, что не должен перебивать.
– А потом они отвернулись. Не ушли, только отвернулись. Я была недостойна их внимания, не заслуживала их жалости. Словно бы я была ничто, более того, все человечество – ничто. Они вынесли нам приговор: вы ничтожны; впрочем, даже не приговор, ибо мы не заслуживали и этого. Мы оказались низшей формой, о которой можно забыть.
Лэнсинг вздохнул.
– Господи! – воскликнул он. – Неудивительно…
– Да. Неудивительно. Это глубоко меня поразило. Эдвард, моя реакция…
– Перестаньте. Я реагировал бы так же или еще хуже.
– Как вы думаете, что это было? Не кто, а что?
– Не представляю. У меня нет никаких предположений.
– Это не было плодом моего воображения.
– У вас нет воображения. Вы разумный инженер. Существуют только гайки и болты. Вы реалист. Дважды два всегда четыре, а не три и не пять.
– Благодарю вас.
– Попозже мы подробно обсудим, что бы это могло быть, но не сейчас. Ваши переживания еще очень свежи. Отложим этот разговор.
– Другой человек на моем месте сказал бы, что это были боги. Сандра, наверное, сказала бы именно так. Дикарь тоже пришел бы к такому выводу. Пастор наверняка бы изрек, что то были дьяволы, покушавшиеся на его душу. Я думаю иначе: они высокомерны, безжалостны, эгоистичны, как боги, но они не боги.
– Раньше мы, роботы, считали людей богами, – заметил Юргенс. – Что ж, в каком-то смысле они и были ими. Они ведь создали нас. Но потом мы поняли, что ошибались. Со временем мы увидели, что люди – всего лишь другая форма жизни.
– Нет нужды меня успокаивать, – ответила Мэри. – Я же сказала: я знаю, они не боги, я вообще не уверена в существовании богов. Пожалуй, я в них не верю.
Лэнсинг и Мэри не стали влезать в свои спальные мешки. Они решили больше не ложиться – до рассвета уже недолго. Сидя у костра, они продолжали разговаривать. Через некоторое время Юргенс занялся завтраком.
– Что вы думаете насчет оладьев и ветчины? – поинтересовался он.
– Звучит весьма аппетитно, – ответил Лэнсинг.
– Пораньше позавтракаем, – предложил робот, – и пораньше выйдем. Сегодня мы сможем добраться до города.
Однако в тот день им не удалось достичь города, они оказались у цели только к концу следующего дня.
Они увидели город, поднявшись на гребень высокого холма, вокруг которого дорога делала широкую петлю.
Мэри затаила дыхание.
– Вот он! – вскричала она. – Но где же люди?
– Похоже, их здесь нет, – сказал Лэнсинг. – Это руины, а не обитаемый город.
«Город» раскинулся на равнине, лежащей у подножия холма. Его стены, серо-коричневые, мало отличались от цвета самой равнины. Безжизненные руины занимали значительную часть долины, разделяющей два соседних холма. Никакое движение не нарушало их спокойствия.
– Никогда в жизни, – задумчиво произнесла Мэри, – я не видела столь удручающего зрелища. И к этому-то так рвался генерал… Он считал, что мы найдем здесь людей.
– Вы могли бы разбогатеть, заключив с генералом пари, – заметил Лэнсинг.
– Кстати, я не вижу следов наших спутников, – встрепенулась Мэри, – ни одной живой души. Логично было бы предположить, что они будут высматривать нас на дороге.
– Может быть, мы скоро их увидим.
– Если они еще здесь.
– Я думаю, они где-то поблизости. Остановимся здесь. Будем всю ночь поддерживать костер. Они должны заметить огонь.
– Так что, не будем сейчас спускаться?
– Нет. Ночь уже близко. Здесь нам будет спокойнее, чем среди руин.
