– Добро пожаловать на нашу землю, незнакомцы, – сказал он. – Пусть у нас ее и немного, всего несколько футов. Не согласитесь ли вы испить воды за здоровье моей внучки и мое собственное?
Женщина по-прежнему сидела на траве, но теперь она подняла голову, прикрывавший ее халат упал на землю. На лице у нее было выражение какой-то невинной отрешенности, от которого становилось не по себе, а взгляд казался совершенно бессмысленным. Этакая миловидная кукла, будто не в своем уме.
– На тот случай, если вы не заметили, скажу, что моя внучка дважды блаженная, – проговорил старик. – Она не от мира сего и неприкосновенна для этого мира. Обращайтесь к ней ласково, пожалуйста, – или вовсе не замечайте ее. Она – нежное создание, и вам нечего бояться. Она счастливее меня, счастливее любого из нас. И прошу вас не жалеть ее. Напротив, это она с полным правом может пожалеть всех нас.
Мэг сделала шаг вперед и протянула старику чашку с водой, но тот отвел ее руку.
– Сначала Илейн. Она всегда первая. Возможно, вам хочется знать, чем я занимался, стоя в этих ямках и отрешившись от окружающего. Я был менее отрешен, чем вы, возможно, думаете. Я беседовал с цветами. Эти цветы так красивы, так чувствительны и учтивы… Я чуть было не сказал «умны», а это не совсем верно, ибо их ум, если его можно так назвать, не похож на наш, хотя, возможно, в некотором смысле он лучше нашего. Совсем другой ум, но если поразмыслить, то слово «ум», вероятно, тут не подходит.
– Это у вас недавно? – немного недоверчиво спросил Кашинг. – Или вы всегда разговаривали с цветами?
– Сейчас – больше, чем прежде, – ответил старик. – Но у меня всегда был этот дар. И я общаюсь не только с цветами. С деревьями и любыми другими растениями – травой, мхом, лозами, сорняками, если, конечно, существуют растения, которые можно на полном основании назвать сорняками. Но разговоры с ними – не главное, хотя иногда я разговариваю. В основном я слушаю. Иногда я уверен, что они знают о моем присутствии. Когда возникает такая уверенность, я беседую с ними. Они чаще всего понимают меня, хотя не уверен, что они знают, кто это говорит с ними. Возможно, их восприятие не рассчитано на распознавание других форм жизни. Они существуют в своем собственном мире, который, я уверен, наглухо закрыт от нашего, так же как наш мир наглухо закрыт от их мира. Закрыт не в том смысле, что мы не знаем о них, ибо, на их беду, мы очень много о них знаем. Что нам совершенно неизвестно, так это то обстоятельство, что они обладают сознанием не худшим, чем мы.
– Надеюсь, вы извините меня за неспособность сразу уяснить смысл ваших слов, – сказал Кашинг. – Но я даже в самых диких своих фантазиях не мог допустить мысли о чем-либо подобном. Скажите мне, что было сейчас? Вы только слушали или разговаривали с ними?
– Сейчас они разговаривали со мной, – ответил старик. – Они рассказывали мне о чуде. На западе, говорили они, есть группа растений (насколько я понял, это деревья), которые, похоже, чужаки в этой стране, привезенные сюда давным-давно. Как их привезли, растения не знают, или мне не удалось их понять… Но в любом случае это великие деревья, гиганты разума и понимания. О, спасибо, дорогая. – Он принял из рук Мэг чашку и осушил ее, но не единым духом, а медленно, смакуя каждый глоток.
– И все это на западе? – спросил Кашинг.
– Да, они говорят, на западе.
– Но… откуда они знают?
– Похоже, знают. Может быть, семена, влекомые ветром, сообщили им. Или летучий пух. Или корни передают сведения по цепочке.
– Это невозможно, – заявил Кашинг. – Все это невозможно.
– А это металлическое существо, похожее на человека, – что такое? – спросил старик.
– Я робот, – ответил Ролло.
– Робот? Робот… А, знаю. Я видел их мозговые кожухи, но не встречал живых роботов никогда. Значит, ты – робот?
– Меня зовут Ролло. Я – последний из роботов. Хотя, если я не найду медведя…
– А меня зовут Эзра, – сказал старик. – Я – древний скиталец. Я брожу по стране, разговариваю с ближними своими, когда нахожу их. Это чудесные подсолнухи, большие пучки перекати-поля, розовые кусты, иногда даже трава – хотя с травой почти не о чем говорить.
– Дедушка, – сказала вдруг Илейн, – надень мокасины.
– Надену, – ответил Эзра. – Я совсем забыл про них. Нам пора в путь. – Он сунул ноги в поношенные бесформенные мокасины. – Я уже не в первый раз слышу об этих странных растениях на западе, – сказал старик. – Впервые я узнал о них много лет назад и изрядно поломал голову, хотя ничего не предпринял. Но теперь, когда старость схватила меня своей костлявой рукой, я стал действовать на основе полученных сведений. Ибо если не я, то кто же? Я многих расспрашивал и не нашел ни одного существа, способного разговаривать с растениями.
– И теперь вы идете искать эти легендарные растения? – спросила Мэг.
Старик кивнул:
