Магнетрон полностью

— К моим услугам медицинская энциклопедия и сочинения Гиппократа, — продолжал Ронин, проведя рукой по стопе книг, размещенных на полу. — Уверяю вас, лечиться по Гиппократу полезнее всего. Он рекомендует больным покой и воду. В основном я следую Гиппократу.

— Так вы к тому же морите себя голодом?

— Это вообще никогда не мешает, а при умственной работе можно даже рекомендовать. Еще некий Нил Синайский говорил: Туман скрывает солнечные лучи, а густое испарение потребленных яств омрачает ум. То же самое, но в иной формулировке утверждает Иоанн Лествичник: Как тучные птицы не могут высоко летать, так и угождающему своей плоти невозможно возвыситься духом. Подвижник IV века святой Ефрем Сирианин, тот выражается еще резче: Кто питает плоть тела своего, тот питает злые похоти, и срамные помыслы не оскудеют у него.

— Я тоже знаю две поговорки в этом роде, — улыбнулся Веснин: — «Сытое брюхо к учению глухо» и еще: «Держи брюхо в голоде, голову в холоде, а ноги в тепле» Но вы не следуете и этому последнему, несколько щадящему плоть указанию.

Ронин взглянул на свои ноги, обутые в брезентовые сандалии, сквозь дыры которых видны были голые пальцы, и засмеялся, отчего мелкие морщинки сбежали с его лба и собрались у него на носу.

— Я, знаете, работаю сейчас над проблемой механизма памяти, а сам все забываю, что пора бы приобрести башмаки с калошами. Дождь льет и льет всю неделю, а мне приходилось ездить на Комендантский аэродром — это за Средней Рогаткой. Там ужасная грязь, на редкость холодная. Возможно, это и послужило причиной моего недомогания… Но работа там была удивительно интересна.

— Простите, если это не секрет, вы еще продолжаете работать над своим магнетроном?

— В данный момент я всецело посвятил себя работе над памятью и над тем, что можно было бы назвать «мыслящими машинами» или «мыслящими механизмами». Еще Рене Декарт сказал: Внешние чувства наши пассивно принимают действия внешних предметов, как воск принимает оттиск печати. Внешняя форма чувствующего тела действительно изменяется предметом, как воск печатью. Но каков конкретный механизм процессов запоминания? Каков механизм воспроизведения того, что хранится в памяти?

— Да, это все очень интересно, — согласился Веснин.

— Понимаете, — продолжал Ронин, — физиологи безнадежно путают в этих вопросах. Я же подхожу как инженер-электрик. Мозг — это большое количество реле постоянного тока. Каждая отдельная клеточка — это реле. Каждое питается от своей собственной батареи, которая работает за счет химических реакций. Происходит окисление сахара, и в результате получаются углекислота и вода.

— Не впадаете ли вы в механицизм? — спросил Веснин.

— Ну нет, на эту удочку вы меня не поймаете. По части диалектического подхода я уже травленый заяц, я стреляный воробей.

По мере того как Ронин говорил, Веснин увлекался своим собеседником все более и более.

Рыбьи, близорукие, выпуклые глаза Арнольда Исидоровича, почти лишенные ресниц, его безбровый лоб, желтые зубы — все это теперь в глазах Веснина было полно обаяния, чарующе симпатично, ярко индивидуально, неповторимо своеобразно.

— Большинство современных автоматических станков, — говорил Ронин, — способно выполнять только действия, относящиеся к разряду «безусловных рефлексов». При всяких отклонениях от заданного нормального технологического процесса машина останавливается и требует помощи человека — наладчика. Дальнейшее же развитие техники вызовет появление в промышленности новых, более сложных, но и более высокопроизводительных машин — машин, работающих с «временными связями», машин, способных самоперестраиваться в работе, машин к которым можно применить термин «мыслящие». Именно такие машины дадут возможность человечеству перейти из «царства необходимости в царство свободы».

— Где же вы думаете провести экспериментальную часть этой вашей работы? — спросил Веснин. — Я даже не знаю, кому эта работа ближе — физиологам или электрикам. Но я думаю, что в нашей огромной стране безусловно найдется коллектив ученых, который всячески поддержит вас.

— Для этого надо служить в каком-либо коллективе, ходить туда ежедневно, снимать табельный номерок…

— Уверяю вас, это вовсе не так страшно.