— Говорят, в институт назначается теперь новый директор, какой-то очень крупный работник наркомата. За Мочаловым, кажется, остается даже не отдел, а только одна лаборатория.
Напоминать Мочалову о себе в сложившейся ситуации Веснин считал неудобным.
Оставшись без Ронина, Веснин все чаще стал делиться своими мыслями о магнетроне с Кузовковым.
Теоретический отдел, которым заведовал Кузовков, находился на третьем этаже лабораторного корпуса, над помещением бригады промышленной электроники. Случайно стол самого Кузовкова стоял как раз над столом Веснина в простенке, по которому проходила труба-стояк водяного отопления. Хотя и на столе Кузовкова и на столе Веснина стояли телефоны, но инженеры вместо телефона часто пользовались для переговоров трубой отопления. Кузовков носил с собой большую связку ключей, и условное позванивание этими ключами по трубе служило сигналом, что присутствие Веснина необходимо в теоретическом отделе.
Услышав этот условный сигнал, Веснин поднялся наверх.
Сергей Владимирович в белом, очень просторном халате стоял, заложив руки за спину, и с мечтательным видом глядел в огромный чан с водой, стоящий посредине комнаты. Практикантки Валя и Наташа опускали в чан трубки и полоски из листового металла. Тонкие проволочки, припаянные к этим трубкам, они прикручивали к деревянным перекладинам, лежащим поперек чана.
Увидев Веснина, Кузовков расплылся в улыбке:
— Э-э, мы тут, э-э…
Веснин тоже улыбнулся. Он вспомнил, как однажды определила Наташа особенности разговорной манеры чуть заикающегося Сергея Владимировича:
«Э» — это несущая частота, а слова на ней — модуляция».
Шутка была доложена Кузовкову и ему понравилась.
— Давайте скорее модуляцию! — не утерпел Веснин. Кузовков произнес целую речь.
— В этой электролитической ванне, — патетическим жестом он указал на чан, — исследовались электрические и магнитные поля всех важнейших приборов, которые разрабатывались в лаборатории. Теперь ванна оснащена новым автоматическим устройством. При помощи ванны теперь можно определять не только направления и величины сил, действующих между электродами электровакуумных приборов, но и траектории, по которым будут двигаться электроны под действием этих сил. Сегодня мы начинаем первое систематическое исследование электронных траекторий. Догадайтесь: модель какого прибора устанавливают сейчас девушки в электролитической ванне?
Веснин сразу догадался, но, желая доставить удовольствие Кузовкову, сказал нарочито небрежным тоном
— Видимо, какая-нибудь новая многоэлектродная лампа… лучевой пентод, быть может?
— А вот и нет, вот и нет! — по-детски радостно захлопал в ладоши Кузовков. — Многорезонаторный магнетрон! Да-с, да-с, магнетрон-с! Видите, как девушки тщательно и осторожно устанавливают электроды! Они прямо священнодействуют. Это они для вас так стараются. А на будущий год я предусматриваю в плане теоретического отдела большую тему по исследованию магнетронов.
Веснин был взволнован. Дело, которым всего полгода назад на всем заводе, казалось, интересовался он один, теперь было занесено в план лаборатории. Студентки будут писать о многорезонаторном магнетроне в своем отчете о практике. Да, несмотря ни на что, работа двигалась и развивалась.
— Самое важное сейчас — это разобраться со спектром частот, — сказал Веснин. — Мне совершенно неясно, как увеличить размеры прибора и в то же время обеспечить, чтобы он генерировал одну-единственную частоту. Как только мы увеличиваем число резонаторов, прибор дает уже не одну частоту, а целый спектр частот.
Веснин и Кузовков стали обсуждать требования, которым должна удовлетворять резонаторная система импульсного магнетрона.
Вытащив из кармана блокнот, Веснин нарисовал анод магнетрона. Кузовков заволновался и стал заикаться:
— Э-э… Это система со многими степенями свободы… о-очень интересно. Придется прежде всего найти корни характеристических уравнений… А там посмотрим… посмотрим, друг мой…
— Основное, Сергей Владимирович, — выделить одну главную частоту из спектра.
В ответ Кузовков хлопнул Веснина по плечу:
— Здесь есть музыка, в этой задаче. Вы экспериментируйте, а мы будем считать. Потом сверим… Э-э, т-тут важно поймать, э-э…
— Что, Сережа, беретесь за ловлю льва в пустыне? — раздался раскатистый голос Муравейского.
Кузовков однажды рассказал старинный анекдот о том, как физики решали задачу о ловле льва в пустыне.
Приходя в отдел Кузовкова, Муравейский любил повторять эту историю, забывая о ее первоисточнике.
— Знаем, знаем! — попытался отмахнуться Веснин. Но, воодушевленный присутствием девушек, Муравейский не мог замолчать:
