Затем технический директор налил себе в стакан воды из графина, отхлебнул и взглянул еще раз на Муравейского, ожидая ответа.
Веснин стал вспоминать, в какой день и что он мог оставить на столе, когда услышал совершенно спокойный и, как всегда, благозвучный голос Михаила Григорьевича:
— За себя и за своих сотрудников я ручаюсь. Они этого сделать не могли. Так поступить могло лишь одно лицо, приглашенное на работу Владимиром Сергеевичем без достаточной проверки его свойств. Но это лицо благодаря ряду своих привычек, не совместимых с порядками, каких мы привыкли придерживаться у себя в лаборатории, уже уволено. Если товарищ Бархатов сочтет возможным показать бумаги, мы сможем тут же подтвердить или опровергнуть мои предположения.
Записки, схемы и чертежи, испещренные буквами, похожими то на пузатых божьих коровок, то на длинноногих осенних комаров, появились на столе.
— Да, это рукописи Арнольда Исидоровича, — вздохнув, сказал Веснин.
— Но они не представляют собой уникальной ценности, — подхватил Муравейский. — Ронин всюду таскает их за собой в мешке и разбрасывает где попало. Пока что этот посев не дал ни одного колоска. Очевидно, семена не всхожие.
— Я знаю Арнольда Исидоровича, — сказал Бархатов. — Он очень рассеян. Помимо рассеянности, он обладает еще многими, не часто встречающимися свойствами.
— Он очень одарен и бескорыстен! — воскликнул Веснин. — Конечно, я должен был следить за ним. Это я виноват.
— Поскольку Ронин у нас больше не работает, мы можем считать вопрос исчерпанным, — с достоинством заключил беседу Студенецкий.
Не успели инженеры вернуться в лабораторию, как позвонила Алла Кирилловна:
— Муравейского и Веснина требует к себе директор. Явиться надо немедленно.
В секретариате дирекции Веснин увидел старого Мухартова. Илья Федорович сидел и читал газету. Он был чисто выбрит, усы закручены кончиками вверх. На нем была старая, много раз стиранная, полинявшая, но очень опрятная рабочая блуза. Мягкий отложной воротничок был повязан довольно ярким шелковым бантом.
Веснин знал от Кости, что Илья Федорович еще до революции много раз бывал за границей. Вместе с великим русским изобретателем Лодыгиным он монтировал электроламповые заводы в Америке и Франции. Любимая рабочая блуза Мухартова была сшита еще во времена Лодыгина, а яркая шелковая лента куплена когда-то в Париже.
Приема у директора ожидали несколько человек. Среди них Веснин увидел начальника охраны завода, начальника лаборатории генераторных ламп инженера Цветовского. Но как только Веснин с Муравейским вошли, секретарь встала, кивнула Мухартову, открыла дверь директорского кабинета и произнесла:
— Входите все втроем.
Жуков протянул Муравейскому телеграмму-«молнию». В ней было написано:
Ленинград электровакуумный завод директору
Шлите срочно представителей участия аварийной комиссии станция Медь тчк
Главный энергетик С а д о к о в
Эта фамилия показалась Веснину знакомой, но он не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах он встречался с человеком, работающим на станции Медь.
— Не откладывая, выезжайте все трое, — сказал Жуков.
Взяв телеграмму, Муравейский, Веснин и Мухартов пошли прежде всего в техническую библиотеку завода. Здесь они попытались найти в географическом атласе местоположение станции Медь. Но в библиотеке не оказалось достаточно подробной карты с указателем железнодорожных пунктов.
— Пойдемте в отдел сбыта, — предложил Мухартов, — там по счетам мы сможем установить, что они у нас приобретали. — На телеграмме пометка:
В архиве отдела сбыта удалось обнаружить, что в течение последних месяцев какой-то медеплавильный завод, расположенный возле Свердловска, закупил довольно большое количество колб ртутных выпрямителей на 100 ампер, 500 вольт.
— Надо нам взять с собой несколько штук таких колб, — предложил Мухартов. — Вы, Михаил Григорьевич, распорядитесь, чтобы эти колбы упаковали в маленькие ящики. Тогда не надо будет сдавать их в багаж. Повезем их с собой в вагоне. И счета нужно здесь выписать, они нам там оплатят.
— Ладно, готовьтесь. Выезжаем сегодня «красной стрелой», — решил Муравейский. — Вы, коллеги, идите на склад и в бухгалтерию, а билетами я займусь лично. А то, боюсь, если это дело доверить Владимиру Сергеевичу, он возьмет бесплацкартные. Итак, всем быть на вокзале в двадцать три часа тридцать минут, без опозданий. Есть?
Получив приказ выехать сегодня, Веснин тут же позвонил в ГЭРИ, чтобы сообщить Мочалову о своем отъезде. Ему ответили, что Александр Васильевич работает у себя дома. Сгоряча Веснин сразу позвонил туда. Детский голос сказал, что академик Мочалов отдыхает, прилег на полчаса после обеда. Веснин опустил трубку и пошел выписывать командировочное удостоверение, получать аванс.
