Его внимание привлек молодой человек с рыжими бачками, в форме летчика гражданской авиации, который с точностью маятника шагал взад и вперед мимо входа в театр. Когда была произнесена фамилия Веснина, летчик остановился и уставился, как показалось Мухартову, на его собеседника, который, ничего не замечая, начал приводить аналогичные случаи аварий, называя вслух мощности, напряжения, заводы, города.
«Портовый город, черт побери! — думал Мухартов. — Откуда нам знать, действительно ли этот тип — летчик или совсем наоборот. Не надо было мне начинать в общественном месте этот разговор насчет аварии».
Летчик между тем все сужал круги, все приближался и все так же присматривался к Веснину и Мухартову. Илья Федорович решил резко изменить тему беседы.
— Знаете, Владимир Сергеевич, — неожиданно перебил он Веснина на середине фразы, — я вам про Виктора Савельевича рассказать хочу. Забавный человек! Нет того города, в котором он не побывал бы на кладбище. И не пременно спишет с надгробных камней надписи, которые ему полюбятся. Зачем это ему? Не знаю. А я вот, стыдно признаться, очень люблю оперетку.
Мухартов даже вспотел, силясь болтать всякий вздор, чтобы, как он думал, заморочить голову подозрительному молодому человеку с такими оригинальными бачками на безусом лице. Но молодой человек не отходил от них.
— «Сильва», например, или, скажем, «Цыганский барон» — отличные вещицы, — вызывающе глядя на летчика, продолжал Мухартов. Затем, взяв Веснина под руку, Илья Федорович громогласно заявил: — Хочется мне на афишу взглянуть.
—
— Трагедия Вильяма Шекспира, — прищурившись, стал читать вслух и Мухартов. — Нет, — решительно заявил он, — пойдемте отсюда, Владимир Сергеевич! Я этой вещи смотреть не буду. Я уже видел однажды этого короля.
Тем временем летчик также подошел к афише и стал изучать ее.
— Смотрите! — воскликнул Веснин. — Роль Корделии исполняет наша знакомая.
— Батюшки! — изумился и Мухартов, читая афишу. — А слона-то я и не приметил.
Если бы Илья Федорович не был так занят этим открытием, то его просто испугало бы волнение, которое изобразилось на лице наблюдавшего за ними летчика.
— Владимир Сергеевич, — говорил между тем Мухартов, подправляя кончики усов, — а может быть, это совсем другая Горностаева? Ведь ту звали Рита, а эта М. Горностаева…
— Ошибаетесь, Илья Федорович, ее звали Маргарита Витальевна. Рита — это имя уменьшительное.
— Она работает на Урале, а мы в Ленинграде, — продолжал изумляться Мухартов, — и вдруг тут у Черного моря встретились!
Летчик оставил афишу и повернулся к собеседникам:
— Простите, я нечаянно услыхал ваш разговор и понял, что вы ленинградцы…
Мухартов схватился за усы, которые сразу у него обвисли.
— Еще раз прошу прощения, — улыбаясь, продолжал летчик, — не знаете ли вы случайно одного известного ленинградского инженера, Владимира Сергеевича Веснина?
Услыхав это, Мухартов с изумлением взглянул на Веснина, который так смутился, что даже не мог сразу ответить на столь простой вопрос.
— Да неужто, — воскликнул летчик, — ты, Володька, в самом деле думаешь, будто ты до того знаменит, что тебя может неизвестный тебе человек остановить на улице!
— Толя! — завопил Веснин. — Толька Сидоренко!
Затем они оба вместе произнесли:
— Резонанс не получается? — и, смеясь, принялись трясти друг другу руки.
— А я тебя сразу узнал, — снова заговорил Сидоренко, — ты ничуть не изменился, только вытянулся очень.
— А я бы тебя ни за что не узнал. Откуда у тебя появились эти рыжие бачки?
— В Детском Селе живу и работаю, там еще со времен Пушкина такая мода пошла.
— Владимир Сергеевич, — сказал Мухартов, — я Виктора Савельевича не предупредил, что ухожу надолго. Возможно, я ему понадоблюсь. Пойду в гостиницу.
Когда Мухартов ушел, молодые люди стали спиной к спине и померились.
— Вот удивительно! — улыбнулся Веснин. — Ведь прежде ты был на голову выше меня.
— А теперь ты на полголовы длиннее, но насчет высоты так ведь пропорция еще увеличилась: летчики всегда всех выше.
— Где ты работаешь?
— В одном научно-исследовательском институте. Испытываю довольно любопытные приборы… Ты давно не был дома, в Киеве? — неожиданно переменил тему Сидоренко.
— С самого окончания института, но я заеду на обратном пути отсюда.
— Так, так, — сказал Сидоренко. — Это ты дельно придумал. Заехать, конечно, следует… Я, знаешь, по пути сюда забежал-таки на Владимирскую улицу. От них я узнал, что ты работаешь в Ленинграде на заводе… — Сидоренко взглянул на ручные часы: — Извини меня, Володя, всего четыре минуты до начала спектакля.
— Ах, да! — спохватился Веснин. — Я ведь тоже хотел пойти. Там одна моя знакомая играет. Пойду за билетом, увидимся в антракте.
Но когда Веснин, запыхавшись, вбежал в фойе, первое действие уже началось, и в зрительный зал не пускали. Сидоренко тоже стоял в фойе.
— Какую роль играет твоя знакомая? — мрачным тоном спросил он, не глядя на Веснина.
