Когда в лаборатории появились практикантки Валя и Наташа, Костя решил, что непременно металлизирует стрекозу или жука.
«Пусть у нее останется память о заводе», — думал он, когда в зал входила Валя. То же самое говорил он себе, когда видел Наташу.
Костя был влюблен в каждую из них отдельно и в обеих вместе. Любовь его была возвышенна, потому что не имела и тени надежды на взаимность. Практикантки обращались к слесарю лишь за «скорой технической помощью». Иногда ему случалось выполнять за них не только слесарную, но и настоящую инженерную работу. Измерения и расчеты он производил «на глазок», не дожидаясь от девушек точных указаний. Практиканткам было много легче подгонять потом свои вычисления по готовой вещи, чем делать, как это обычно принято, наоборот. И каждый раз, если практика совпадала с теорией, Наташа вопила на весь зал:
— Костя, почему вы не учитесь? Костя, вы самородок!
А Валя скажет тихо:
— Спасибо.
Но как при этом засияют ее глаза!
Костя и теперь, имея для решения этого вопроса столько свободного времени, не мог определить, которая из двух ему нравится больше: шумная Наташа или робкая Валя.
Когда Веснин загружал Костю работой, слесарю с большим трудом удавалось урвать часок, чтобы помочь девушкам наладить что-либо из того оборудования, с каким они предположительно должны были уметь обращаться самостоятельно. Потом, когда Веснин стал загружать Костю не так усиленно, юный Мухартов рад был возможности уделить побольше времени практиканткам.
— Вы не просто слесарь, — внушала ему Наташа, — вы слесарь-гроссмейстер.
И Косте захотелось оправдать столь почетное прозвище. Занятый работой с Весниным, молодой Мухартов на время вовсе было позабыл о подарке, который ему еще веской хотелось сделать практиканткам.
Теперь же Костя поневоле был совершенно свободен. Его шеф занимался монтажем цеха, затем работал над схемой прерывателя. Вакуумная установка, не загруженная Весниным, была всецело в распоряжении Кости. У юного слесаря не было ощущения, что он является в данный момент полезной деталью исследовательского механизма. И он позволил себе заняться собственной тематикой. Он решил поставить опыты по металлизированию организмов. Но, увы, весна прошла. Ни жуков, ни стрекоз уже не было в заводском парке. Лишь осенние злые мухи иногда залетали в окно лаборатории и, нудно жужжа, бились о стекло.
Творческого досуга у Кости было довольно, для того чтобы в конце концов прийти к выводу, что муха, выполненная в меди, будет выглядеть очень мило. Высокие мохнатые лапки, перепончатые крылья, выпуклые глаза — разве это не забавнее, чем майский жук?
Костя вскочил, прицелился и поймал муху. Сунув пленницу, не ведающую ожидающей ее участи, в спичечную коробку, он стал присматривать ей пару. Он долго бродил по лабораторному залу, но мух здесь больше не было. Тогда Костя взял в буфете пирог с яблочным джемом и поставил его на подоконник. На сладкое, действительно, прилетела долгожданная муха. Костя и ее сунул в ту же коробку. Теперь можно было приступать к опытам металлизирования.
Юный Мухартов вынул из ящика под верстаком номер журнала
— Вот тебе и на! Платиновая лодочка…
И уже со значительно меньшим энтузиазмом Костя прочел о том, что:
