– А где мои служанки Пэй и Пинь? Как они могли позволить императору взяться за веер?
– Я заметил, что они хотят спать, и отправил их отдыхать.
Сюаньлин присел на край кушетки и взял со стоящего рядом столика фарфоровую пиалу, украшенную изображениями лотосов в технике доуцай [157]. В пиале колотый лед был смешан с кусочками арбуза, семенами лотоса и медом.
– Ты так вспотела после сна. – Сюаньлин заботливо убрал прилипшую к моему лбу прядь волос. – Тебе надо съесть что-нибудь холодное.
Я всегда не любила жару и стремилась охладиться любыми способами. Говорят что при жаре лучше всего есть что-то кислое, но именно кислое я и не любила, поэтому каждый день просила приготовить мне что-то сладкое со льдом.
Император перемешал содержимое пиалы серебряной ложечкой, и я услышала, как бьются друг о друга кусочки льда и фруктов. Мой рот наполнился слюной, когда я почувствовала сладкий аромат меда. Сюаньлин наполнил ложку и поднес к моим губам.
– Давай я тебя покормлю.
Мне было немного не по себе, но я кивнула и приоткрыла рот. И тут же ощутила сладкую свежесть на языке. Я предложила императору попробовать освежающий коктейль.
– Слишком сладко, – сказал он, сняв пробу. – В жару лучше есть что-то кисло-сладкое.
Его слова напомнили мне кое о чем.
– Сылан, ваша Хуаньхуань кое-что приготовила. Не желаете ли отведать?
Я быстро опустила ноги на пол, надела домашние туфли и потянулась к серебряному горшочку, стоящему на столике. Я взялась за ручку, на которой были выгравированы попугаи, и подняла крышку.
Сюаньлин взял горсть засахаренных яблок и спросил:
– Что это?
– Я приготовила их своими руками. Но не знаю, понравится вам их вкус или нет.
Император положил одно яблочко в рот и стал не спеша жевать и гонять его языком, стараясь распробовать.
– Кисло и сладко! – воскликнул он. – Очень вкусно. Как ты это сделала? Я скажу поварам, чтобы научились готовить такие яблоки.
– Это секрет. – Я кокетливо захлопала глазами. – Если я научу других готовить такие яблочки, то мой дорогой Сылан больше не придет к своей Хуаньхуань.
Сюаньлин улыбнулся и ущипнул меня за подбородок.
– Хуаньхуань, вот уж не думал, что ты такая жадина.
Я оттолкнула его руку, забрала блюдо со льдом и села подальше. Съев ложку сладкой смеси, я с неохотой начала рассказывать:
– Все довольно просто. По осени надо собрать яблоки и опустить в бочку с медом, пока они не засахарятся. Секрет кроется в меде. Надо каждый год третьего числа третьего месяца брать грушевый нектар, собранный пчелами, и растворять его в особой талой воде. Эту воду получают, растапливая снег на цветах сливы. Затем в мед добавляют тычинки жимолости, чтобы избавиться от согревающего действия, и ставят на медленный огонь. Мед варят до тех пор, пока тычинки не растворятся. Затем в мед добавляют лепестки розы и сосновые иглы, перекладывают в маленькие горшочки и запечатывают. Вот и все.
– Только девушка с таким острым умом, как у тебя, могла придумать столь мудреный рецепт приготовления засахаренных фруктов.
Я приняла расстроенный вид, тяжело вздохнула, подтянула колени к груди и обхватила их руками.
– Просто мне целыми днями нечем было заняться, вот я и развлекала себя, как могла.
Сюаньлин крепко обнял меня и заглянул в глаза.
– Ты так говоришь, потому что я не приходил к тебе в последнее время?
– Сылан, неужели вы считаете, что я настолько ревнива, что ревность лишает меня разума? Вы слишком плохого обо мне мнения, – сказала я, обиженно надув губы.
В этот момент неожиданно скрипнула дверь и в зазоре показалась светло-зеленая юбка. Хуаньби, а это была она, пришлось открывать дверь бедром, потому что руки у нее были заняты большим кувшином с цветами. Видимо, она только что пришла из оранжереи. Летом было запрещено возжигать благовония, поэтому служанки на рассвете, после полудня и под вечер ходили в оранжерею за свежими цветами и приносили их во дворец. Так как Сюаньлин отослал всех служанок, никто не предупредил Хуаньби о его визите. Она знать не знала, что пришел император. Увидев его, служанка остолбенела. И пройти вперед она не могла, и уходить уже было поздно.
Когда я осознала, что Сюаньлин все еще меня обнимает и Хуаньби это видит, мне стало ужасно неловко. Заметив наши взгляды, она быстро опустилась на колени и запричитала:
– Ваше Величество, пощадите! Рабыня не хотела вам помешать! – Глазами, полными слез, она умоляюще посмотрела на меня: – Госпожа, я не знала…
Сюаньлин был недоволен тем, что Хуаньби нам помешала.
– У тебя что, глаз нет? – сурово спросил он. – Как тебя звать? Хуаньби?
Хуаньби кивнула и тут же прижалась лбом к полу.
– Да. Я та рабыня, которую госпожа привезла с собой из дома.
Император, казалось, выдохнул с облегчением.
– Так эта служанка приехала во дворец вместе с тобой?
Я посмотрела в наполненные страхом глаза служанки. Ситуация показалась мне до того забавной, что не удержалась и рассмеялась.
– Оставь цветы и иди, – сказала я ей.
– Слушаюсь.
Хуаньби поставила цветы в вазу и ушла, неслышно закрыв за собой дверь.
Сюаньлин посмотрел на меня с довольной улыбкой.
