В парке было уныло и ветрено. Под ногами шуршала прелая листва. Я никак не мог разглядеть куда скрылись Алина и Лань и спустился к озеру. Холодная темная вода гладила илистый берег. Я курил, глядя на отражение облаков и на далекую гряду сосен на противоположном берегу. В тишине потрескивал отсыревший табак.
– Не думал, что кто-то кроме меня любит послеобеденные прогулки, – послышался голос Хольца. Он спускался к берегу по железной лестнице, на ходу застегивая пальто. – Обычно городским жителям это не свойственно. Вы погружаетесь в сеть или в сон, в зависимости от того, насколько плотно пообедали. Ну или в работу. Хотя в этом месте кроме прогулок, пожалуй, заняться особо нечем. Вас не угнетает эта пустота?
– Я начинаю привыкать, – ответил я.
– Да, со временем это начинает даже нравиться. Вот только привыкнуть к такому все же нельзя. Знаете, как называют мою клинику охранники? Дом могваев. Дом бесплотных голодных духов. На то есть причина и не одна. И все же я предпочитаю думать, что они говорят о настоящих духах, а не обо мне.
Я угрюмо кивнул, раскурил начавший затухать окурок. Хольц остановился рядом со мной, сунул руки в карманы и долго смотрел на противоположный берег.
– Ваш друг комиссар, он всегда так уходит в себя? – вдруг спросил он.
– Он мне не друг. И он под крикером.
Хольц взглянул на меня сквозь очки большими рыбьими глазами.
– Я понимаю. Ни в коем случае не осуждаю, но и не одобряю. Хотя, если быть честным с собой и с вами – скорее все-таки осуждаю. Вы нет?
– Мне плевать, – пожал плечами я.
– Ну, разумеется. Мнимое безразличие ко всему. И сюда вы отправились тоже, чтобы полюбоваться красотами озера и покурить в одиночестве, а не потому, что потеряли своих спутниц. Следующий ваш шаг – спровоцированная, но немотивированная агрессия в отношении меня. Я угадал?
Я усмехнулся.
– У вас слишком мало пациентов, доктор. Возомнили меня любопытной для исследования личностью? Хочу разочаровать – я довольно посредственный объект для изучения.
– Вовсе нет. Я знаю вас, городовой Кирилл Лим. Подающий надежды курсант полицейской школы в Харбине, самый молодой инспектор отдела по борьбе с экстремизмом. Вам пророчили скорый перевод в Комитет безопасности Сиболии и ваше дело было практически идеальным. Ну кроме того случая, когда вы связались с этой Мартой. Соболезную о ее кончине.
– Вы читали мое досье, – догадался я.
– Все намного сложнее, инспектор Лим.
– Я упаковщик.
Хольц кивнул и вжал короткую шею в воротник.
– Отличный способ убежать от совести. Да и от проблем тоже. С упаковщика спрос небольшой – устроил в приют кошку, полил цветок на окне, раздал книги с полок по лавкам бумажного старья. Но для меня то вы останетесь младшим инспектором Кириллом Лимом и этого уже не изменить.
– Мы где-то пересекались с вами?
Хольц уклончиво пожал плечами.
– Отчасти так. Два года назад. Вы все еще служили в полиции, а я уже был врачом, но в другой клинике и тогда еще завотделением. И самое удивительное, что пересечься мы никак не могли. Но в тот год вы охотились за группировкой неолуддистов, отколовшихся от «Свободной Сиболии», которая уже полгода как была вне закона. Формально это дело было не совсем вашим – вашего друга инспектора Камаева, который руководил операцией. Верно? Вы должны были пресечь блокировку метро со взятием заложников. Информаторы говорили вам, что это произойдет в тот день в апреле четыре тысячи семьсот восемнадцатого года по лунному календарю. Все было готово, но вы сомневались. Почему вы сомневались, инспектор Лим?
Я промолчал.
– Вы боялись, что это все спектакль с целью вычислить информаторов. Что на деле задержание будет бессмысленным – неолуддисты и их лидеры разведут руками и заявят, что просто ехали в метро по своим делам или на концерт одной из своих идиотских групп. И что вы сделали? Вы убедили одного из информаторов пронести на платформу взрывчатку. Обставить все так, чтобы при задержании им было не отвертеться. Взрывчатка – это терроризм, а взрывчатка среди вещей – смертный приговор. И вы купили ее – самодельную бомбу на Агатовом рынке. И вручили своему агенту. И сделали все, чтобы он беспрепятственно прошел через патрули и охрану со смертельным грузом. И своему другу не слова, конечно. Хотели обставить все лучше, чем было задумано. Ведь это ваша идея и операция ваша. Вот только что-то пошло не по плану.
Я снова закурил. Первое желание одним движением свернуть Хольцу шею прошло и теперь остался только осадок злости и горечи.
– Все пошло не по плану. Лидеров неолуддистов не оказалось на той платформе. И информатор ваш вовсе не был вашим агентом – более преданного фанатика было еще поискать во всем Яндаше. Да и взрывчатка оказалась куда мощнее, чем вы думали. И группу захвата на месте вы забыли предупредить. Говорят, что та станция до сих пор пуста, даже после того, как закрыли метро и всякий сброд заполонил туннели своими клубами, притонами и лавками.
– Я был там, – ответил я, выдувая дым. – Я бываю там каждый чертов день!