– Если можно, – сказал я, перебивая Алину, – определите ее в палату и дайте отдохнуть. Дорога была очень тяжелой, а она вела себя неспокойно последнее время.
– О, разумеется. Простите, я не подумал, – Хольц вытащил из именного, но потертого картхолдера электронный ключ и вручил его Алине. – Под лестницей за приемным покоем есть несколько палат. Выбирайте любую и размещайтесь. Я пришлю к вам медсестру.
– Так просто? – Алина подозрительно смотрела на ключ.
– Вы ведь понятия не имеете, что у нас происходит, верно? – Хольц поправил очки. – В любом случае – там чистое белье и относительно тепло. Обед вам принесут, но немного позже. Сейчас с этим проблемы.
Не дожидаясь разъяснений, Алина обняла Лань за плечи и повела к приоткрытой двери под лестницей, откуда виднелся приглушенный свет и тянуло холодом.
– Один врач, две медсестры и санитар, – задумчиво произнес Хольц, глядя ей вслед, словно договаривая отложенную мысль. – И врач этот – я. Кстати, как ее зовут? Я должен вписать в журнал регистрации.
– Руолан Ли, – сказал я, а комиссар выразительно посмотрел на меня, но промолчал. – Как зовут девушку, мы не знаем. Она почти не говорит. Можно зарегистрировать стандартно – Ву Миньши[28].
– Так и запишу, – Хольц пробежал пальцами по наладоннику. – Она ведь лань, так?
Я шумно вздохнул, надеясь, что вышло достаточно угрожающе.
– Доктор, если бы это было так – мы бы отправились в центр диагностики, а не в вашу клинику.
Хольц протер очки и снова нацепил их на нос. Его глаза казались розоватыми от сетки прожилок.
– Это все, что я хотел узнать. Пойдемте в мой кабинет.
Наши шаги отдавались эхом под высоким потолком. Идти по мраморной лестнице тихо не получалось. Каждый шаг казался громом – нарушением этой пыльной и величественной гармонии полузаброшенного лечебного корпуса, выглянувшее солнце разлетелось десятком цветных пятен сквозь яркий витраж, а в тех местах, где оказалось простое стекло, под сводами замерли лучи света, в которых искрились невесомые пылинки. Комиссар шаркал подошвами зимних ботинок по гладким ступеням, поднимая еще больше пыли и не смотрел по сторонам.
Мы свернули в коридор с большими окнами, за которыми виднелся больничный дворик с голыми ветками еще не проснувшихся деревьев. В приоткрытые окна врывался ветер. Дверь кабинета оказалась в конце коридора, закрытая старомодным металлическим ключом. На белой табличке, прикрученной к деревянной двери, значилось – Ян Хольц, главный врач.
– У вас тут очень спокойно, – сказал я, разрушая неуютную тишину.
– Иногда даже слишком. Проходите.
Кабинет был небольшим, но куда более современным, чем предполагала деревянная дверь с механическим замком. Большой экран на стене, еще два за спинкой высокого кресла. Окно, на котором сбились в неровные стопки белые бумажные папки. На полках книги, выставленные явно не для красоты – их потрепанный вид намекал на частое чтение. На столе со стеклянной крышкой видимость порядка – бумаги и журналы сдвинуты в сторону, а в центре кружка с недопитым чаем. Справа от кресла стояла старомодная картотека.
Хольц тяжело опустился в кресло, указал нам на два стула с изумрудной обивкой, придвинутых к столу. Из потертого деревянного ящика с картотекой он извлек вполне новый твердотельный диск. На приклеенной к серому прямоугольнику картонке было написано от руки – Олег Конев.
– Вот его медкарта. По определенным причинам, я не могу разрешить вам пообщаться с ним лично. По крайней мере не сейчас. Но тут есть все, что вам может пригодиться.
– Чем он болен? – спросил я. – Это аутизм, шизофрения, что-то еще?
Хольц покачал головой, отметая мои предположения.
– Ничего подобного. Сейчас я покажу вам.
Он подключил диск к тонкому терминалу, встроенному в стол. Один из малых экранов ожил. Быстро открывались и закрывались папки, затем экран заполнил остановленный кадр видео. На нем застыл парень в белом халате. Короткие неровно остриженные светлые волосы торчали во все стороны и создавали типичный образ пациента. Острый нос, впалые щеки и гладко выбритое лицо. Глаза были сильно прищурены, но в них не читалось ни тени безумия. Скорее легкое удивление и восторг от внезапно озарившей мысли.
Позади пациента шкаф с приоткрытой дверкой и окно, за которым падал снег.
– Это фрагмент нашей беседы. Ноябрь прошлого года. Позвольте, я покажу вам.
Видео ожило. Фоновый шум наполнил кабинет. Пациент на экране сидел, поджав губы и не выказывал никакого беспокойства. Сквозняк за его спиной поскрипывал приоткрытой дверкой шкафа.
«Олег, вы помните, на чем мы остановились в прошлый раз?»
«Да. Вы показывали мне рисунки и спрашивали какого они цвета»
«Вы помните эти рисунки?»
«Уже очень смутно. Но я с удовольствием посмотрю еще раз – они мне нравились»
Дверка за его спиной с грохотом ударила о шкаф.
«Что вы видите за стеклом, Олег?»
Он повернул голову к огромному окну.
«Идет снег»
«Вы видели такой снегопад раньше?»
«Много раз»
«Расскажите»
Пациент нахмурил брови, но затем улыбнулся и поднял вверх палец.