Потом он принялся отдраивать пол тряпочкой размером с детский носовой платок, залезая в щели и под плинтусы зубной щеткой. Не знаю, где его научили такому способу мытья полов. Легче было поверить, что невезучая и рассеянная сотрудница нашей почты Лизонька по ночам пилотирует «боинги», чем что этот лоботряс когда-нибудь служил в армии. Надраивая пол, он усиленно вихлял задом, словно там и вправду прятался моторчик, и каждые две минуты бегал в ванную споласкивать свой носовой платочек. Я постеснялась спросить, есть ли у него ведро или швабра.
К сожалению, за этим занятием у него прошел остаток отведенного времени, и я так и не узнала, что он собирался сделать с горой банок и баллонов.
После визита к юноше с моторчиком мне нужно было заскочить в городскую поликлинику. Вот уже неделю меня терзало непонятное красное пятно под веком, а глаз в самые неподходящие моменты подергивался слезой. Почтальон, вручающий повестку в суд со слезами на глазах, – что может быть нелепее?
И тут я подумала, почему бы не воспользоваться открыткой у врача? Раз уж инструкция разрешала мне выбирать получателей. В конце концов, мне надоело сидеть по чужим квартирам.
Врачиха – строгая пожилая тетка с немилосердным взглядом и сурово подобранными сухими губами – мою первую попытку подарить ей открытку встретила в штыки.
– Это что еще такое? Что вы мне тут суете? Карточку давайте и талон.
Но я же не обычный почтальон, я особенный – к кому хочешь подход найду. Мне тут давеча пришлось дело иметь с кришнаитами и переодетой вампиркой[16], что мне какая-то там врачиха! Не прошло и пяти минут, как она накарябала свое пожелание. Правда, разобрать ее каракули мне сразу не удалось – в каждой букве чувствовался огромный опыт работы с рецептами, направлениями и диагнозами. Привычным движением руки я закинула листок в карман открытки и принялась излагать свои жалобы.
Тетка осмотрела мой глаз и сочувственно вздохнула.
– Голубушка, вы только не волнуйтесь и не принимайте близко к сердцу, – проникновенным голосом сказала она и взяла меня за руку.
– А что такое? – немедленно взволновалась я.
Врачиха заглянула мне в глаза, сделала скорбное лицо и произнесла:
– Ваша болезнь не лечится.
Медсестра, которая писала что-то в карточке за соседним столом, уронила ручку.
Я сглотнула слюну и вместе с ней все те прилагательные, которыми мне хотелось охарактеризовать мою болезнь, врача и вообще всю эту прекрасную, непостижимую жизнь.
– Да, но зато от нее и не умирают! – утешила меня врач и погладила по руке.
