Я огляделась по сторонам. Поодаль, возле кулисы, стояла девушка, которую я поначалу приняла за декорацию, и махала нам рукой. Она была похожа на растолстевшую фею, которой стало мало ее волшебное платье, волосы прятала в кубышку и носила толстенные очки, как у черепахи Тортиллы. С некоторой натяжкой я могла бы принять ее за зрительницу – мало ли какие странные дамы в театр ходят, но в «Аиде» она точно участия не принимала. «В таком платье не потеряешься», – верно заметила Аллегра. Наряд девушки – пышный, яркий и многослойный – скорее мог бы быть костюмом из какой-нибудь романтической постановки вроде «Волшебной флейты» Моцарта. Кристофоро Коломбо! Такое чувство, что я притащила ее с собой из Меркабура. Иногда трудно быть скрапбукером и не свихнуться. В последнее время я что-то слишком часто пытаюсь это сделать.
К нашей странной группке между тем спешили несколько контролеров. Толстая фея подавала мне какие-то знаки и беззвучно что-то говорила, выразительно складывая губы, как сурдопереводчик. Я вопросительно приподняла брови, тогда она сложила руки рупором и закричала:
– Пойдемте, скорее!
Я наклонилась и подобрала карточки с птицами. Мне безумно хотелось порвать их в клочья, но куда полезнее будет разобраться, как они работают. Скрепя сердце, я сунула открытки в сумку и скомандовала Сергею:
– Тащи их за мной!
– Как скажешь, хозяйка.
Вслед за феей в очках мы бросились за кулисы – сначала я, несколько пошатываясь после возвращения с Того Света, потом мой Терминатор с брыкающимися девицами под мышками. Мы проследовали вдоль каких-то декораций, мимо взволнованных жрецов в подтекшем гриме, потом спустились по черной лестнице, пока, наконец, фея не распахнула перед нами неприметную дверь с табличкой «Техническая комната». Я втолкнула всю компанию внутрь, и только потом она включила свет. Лампочка освещала комнату слабо, но внутри оказалось довольно просторно. Вдоль стен стояли стеллажи с ячейками и какие-то шкафчики, в углу расположился хозяйственный арсенал уборщиц. Этим в халатах тут самое место. Хотя нынче, пожалуй, и уборщицы лучше одеваются – все больше в синее да зеленое, почти как врачи. Снаружи доносился шум – недовольные зрители расходились по домам.
Сергей запер дверь, а потом привалился к ней спиной. Девицы вжались в стену и смотрели на меня исподлобья. Толстая фея тяжело дышала, держась за бока.
– Простите, вы не могли бы отдать мне программку? Это очень ценный экземпляр, – попросила она, едва отдышавшись.
Голос у девушки был тонкий, почти детский, каждое слово она подкрепляла выразительным жестом и заметно картавила. Такими голосами не поют, или я ничего не понимаю в опере.
– Извините, а кто вы? – Я протянула ей программку. – То есть спасибо вам большое, но все-таки, кто вы?
– О, я самый главный человек в опере. – Улыбнулась фея и вытерла вспотевший лоб кружевным платком. – Только я знаю, какое сегодня настроение у всех и каждого в театре, перепил ли сегодня кофе дирижер и хорошо ли спал после обеда ведущий тенор. Не успеет начаться спектакль, а я уже чувствую, будет ли все хорошо или надо быть настороже.
Кристофоро Коломбо, я, наверное, все-таки застряла в Меркабуре, и все это, начиная с того момента, как я обнаружила себя в кресле в квартире Аркадия, происходит не в реальности, а на Том Свете. Пора брать ситуацию под контроль.
– Милая девушка. – Я заметила за собой учительский тон, как в аудитории, и попыталась перейти на другой, более дружелюбный: – Честное слово, я жутко вам благодарна, вы меня просто спасли, но, может быть, скажете мне простым человеческим языком, кто вы и почему решили мне помочь?
Девицы в своем углу хихикнули, и я метнула в них взгляд, которым обычно излечиваю злобных бабок от синдрома вахтера.
– Сссс… – сказала фея и округлила глаза, которые и без того казались огромными за толстыми стеклами.
Двое в халатах хихикнули снова. Дио мио, бедная моя голова!
– Что значит «ссссс»? – переспросила я.
– Ой, извините, пожалуйста, это профессиональное, – сказала девушка. – Я суфлер.
– Суфлер?! В опере?
– Конечно! А как вы думали? Кто-то же должен подсказывать певцам забытый текст, поддерживать ритм – замедлять, ускорять, перестраивать интонации.
– Ммм, – только и нашлась что сказать я.
– Эти трое чуть с ума не свели нашего штатного v.s. скрапбукера. – Она опять сделала большие глаза и покрутила пальцем у виска. – И сегодняшнее безобразие, я уверена, – это их рук дело. Надо же так испортить последний спектакль сезона! Только я не поняла, как они это все устроили, а главное зачем.
– Куда уж тебе, – протянула девица, похожая на Эльвиру.
– Все равно ты от нас никуда не денешься, – хмыкнула вторая, следя за моей новой знакомой с нездоровой жадностью во взгляде, как смотрит гаишник на машину, только что пересекшую двойную сплошную полосу.
– Ты и есть тот самый штатный скрапбукер? – уточнила я.
Когда командуешь личным терминатором, внутри тебя что-то меняется, что позволяет очень легко переходить с незнакомыми людьми на «ты».
