– Мне-мо-рик, – повторила она по слогам, выразительно артикулируя.
Ра отличалась очень живой мимикой. Ее лицо успевало передать гораздо больше смысла, чем значили слова, и в тот момент оно выражало восхищение.
– Один можешь взять себе. – Ша следила за кулонами у меня в руке с жадностью, но говорила медленно, растягивая слова: – Берешь или нет? Если не берешь, то лучше сразу отдай. Посмотрела – и хватит.
В ее словах и неторопливых движениях чувствовалась некая основательность. Шутить и болтать почем зря эта девица явно не любит. С такими даже в очередях не ругаются. Впрочем, и со мной тоже.
– Конечно, возьмет! – защебетала Ра, размахивая руками. – От мнеморика еще никто не отказывался! Как же она без него? Не может быть, чтобы ей мнеморик был не нужен! Всем нужен, все скраперы о нем мечтают. Ну как без него?!
– Что еще за мнеморик? – Я уставилась на Ра.
– У тебя в руках, – пояснила она, как будто я и так не догадалась. – Эти на раздачу, а мой на шее висит. Свой я больше люблю, но они все классные. Иногда возьму какой-нибудь – и сижу, любуюсь.
Ра замерла и уставилась на мнеморики с крайне странным выражением лица. С таким тщетно скрываемым умилением молодая мама в кругу бездетных подруг заглядывает ребенку в горшок. «Ты что! Это совсем из другой оперы! – возмутилась Аллегра. – Где горшок, там радость, а тут только похоже на радость, а на самом деле совсем не радость. Подделка!»
– Правда ведь клевые? – сказала Ра.
– Клевее некуда. На фига только они нужны, эти ваши мнеморики… – сказала я самым пренебрежительным тоном, какой только могла изобразить.
Девицы переглянулись. Ра полезла в карман, потом спохватилась и принялась поправлять волосы. Открытки ищет?
– Возьмешь мнеморик – станешь маммонитом, как мы. Это выгодно, – протянула Ша. – Выгоднее, чем быть скрапбукером. Знаешь про контракт?
– С Магриным? Кто же про него не знает.
– С ним, – кивнула девица. – Гарантия баланса, всегда полно денег, всем и вся обеспечивают – от жилья и одежды до поездок на курорты. Стань маммонитом – и получишь все это без всякого контракта.
То-то я смотрю, как их обеспечивают. Особенно одеждой! Полосатые гольфы и замечательные халаты от ведущих кутюрье мира. «Кутюрье и не такое выделывают», – весело заметила Аллегра.
– А что взамен? – Я пристально взглянула на Ша.
– Ничего. Только возьми мнеморик.
Что-то в ее интонации мне не понравилось. В чем тут подвох? Кристофоро Коломбо, и почему рядом нет Софьи?! Она любое вранье чует за версту, как алкаш – халявную выпивку.
– Ну держу я ваш мнеморик, – сказала я. – И что, я теперь тоже маммонит?
– Его надо включить, – пояснила Ра и подскочила ко мне. – Ты его должна сама включить. Видишь, там сбоку переключатель торчит?
Я осторожно взяла мнеморик двумя пальцами и еще раз посмотрела на него с двух сторон. «Циферблат» без цифр разделяла на части изогнутая линия, в одной громоздилась куча винтиков и шестеренок, а в другой свернулась спиралью, как змея, бронзовая проволока, от которой рябило в глазах. В центре спирали затерялось крохотное мутное окошко, вроде тех, в каких на часах показывается дата. В мамином мнеморике я его то ли не заметила, то ли не разглядела. В окошке виднелся неровно накарябанный нолик. Справа из корпуса торчал винтик подзавода, как у часов, слева – переключатель. С обратной стороны возле паза для переключателя на кожаном обороте были пропечатаны крохотные буквы: «Вкл.». Переключатель стоял в противоположной позиции.
– Включи его, – вкрадчиво сказала Ра.
«Ага! Щас, нашли дурочку! – заверещала мне в ухо Аллегра. – Руки тебе поднять не дам, и не надейся!»
Ша посмотрела на товарку, как учительница – на бестолкового ученика, и уселась на пол, сложив ноги по-турецки и прислонившись к стене.
Я и не думала ничего включать. Уж если я не продалась в рабство к Магрину, на что мне эти маммониты сдались? Кстати, а я-то им зачем нужна?
– Почему вы так хотите всучить мне эту штуковину? – прямо спросила я.
– Ну как почему! Вот это нулевыш, у тебя в руках, – охотно принялась объяснять Ра. – Как только ты его включишь, он станет одныш, то есть мнеморик первого уровня. А у меня пятыш, вот, на шее висит! Я уже два мнеморика раздала, еще три раздам – и у меня будет седьмыш.
– Ну и что? – спросили мы хором с Аллегрой, а я еще и почесала кончик уха.
– Ну как же, как же! – Ра засуетилась и замахала руками. – Чем больше привлечешь маммонитов, тем выше уровень твоего мнеморика. Понимаешь? На каждом уровне тебе дают несколько мнемориков – столько, сколько людей нужно привести для следующего уровня. Одныш, двуш, треш, четыреш, пятыш, последний – десятыш.
– И это очень круто? – съязвила я. – Почти как десять значков «Хочешь похудеть? Спроси меня как»?
Ра моей издевки не поняла, только пожала плечами.
– При чем здесь похудеть? Вот я сейчас мечтаю о седьмыше. А потом, – глаза у нее лихорадочно загорелись, – потом, после десятыша, ты получаешь мнемопад. И все… это такая штука, такая штука! Если у тебя есть мнемопад, тебе больше ничего уже не надо.
