Когда девица уходит, я закрываю за ней дверь и захлопываю приоткрытое окно. У меня дрожат руки. Я только что чуть не отказалась от собственного предназначения. Я только что впервые поняла и приняла тот факт, что осознаю его лишь наполовину. Я не верила до конца ни Лилиане, ни Эльзе, но теперь, когда это понимание пришло изнутри, уверена: в моей специализации должно быть что-то еще, о чем я до сих пор не имею ни малейшего понятия. Для меня сейчас это так же ясно, как и то, что у меня две руки. Даже если крепко зажмурюсь, все равно буду точно знать, что у меня их две. А чтобы бороться с Тварью, нужны две руки. Одной тут не справишься.
Предназначение скрапбукера – штука удивительная. Каждый из нас для своей специализации подходит идеально, как цветные карандаши подходят для того, чтобы рисовать. Однако с первого взгляда это совсем не очевидно. Посмотришь на Ингу – деловая, хваткая, целеустремленная, своей выгоды не упустит. Кто бы мог подумать, что ее предназначение – дарить людям радость? И тем не менее стоит только узнать ее получше и хотя бы раз побывать вместе с ней в потоке, как сразу веришь, что так оно и есть. Если кто-то увидит дядю Сашу: в его потертом шарфике, с клочкастой бородой, вечно ссутулившегося, словно по утрам он носит на работу мешок со всеми грехами мира, – скажет ли он, что предназначение этого человека – быть продавцом в красочной лавке, набитой товарами для скрапбукинга и разными безделушками? Должно быть, обычные покупатели диву даются, когда видят его за прилавком. Все равно, как если бы ноутбуки продавала старушка – божий одуванчик, а соски и подгузники – боксер со сломанным носом и бицепсами толще моего бедра.
Я вспоминаю, как однажды мы говорили с Магриным о предназначениях. Кажется, это было прошлой зимой, в декабре или ноябре. Мне сейчас больно и стыдно думать об Эмиле, но просто необходимо вспомнить тот разговор, и наша встреча сама собой ярко встает перед глазами.
Сидим в моем Простоквашино: в окно стучится колючий снег, а мы греемся на полу возле печки, пьем горячий глинтвейн и смотрим на огонь. Когда Магрин рядом, мне все время хочется задавать вопросы, словно я – маленькая девочка и ничего не понимаю в этом мире. Отчасти так оно и есть, я еще очень мало знаю о Меркабуре. Эмиль не очень любит такие расспросы, мне редко удается разговорить его, но каждый раз его ответы меня удивляют. Чувствую, что сегодня он в хорошем настроении, и спрашиваю:
– А почему считается, что у каждого v.s. скрапбукера есть какое-то определенное предназначение? Разве не бывает скрапбукеров широкой специальности, ну вроде как семейный врач или замдиректора по общим вопросам?
Магрин улыбается одними глазами и ставит кружку с глинтвейном на пол.
– Я видел это собственными глазами.
– Что видел? – не понимаю я.
– Предназначение v.s. скрапбукера.
– Как это «видел»? – удивляюсь я.
– Прежде чем заключать контракт, нам нужно собрать максимум достоверной информации. Мы изучаем интересных нам v.s. скрапбукеров с помощью специального прибора. Уникальная штука, между прочим!
Эмиль неспешно отхлебывает из кружки, потом открывает заслонку и ворошит дрова в камине. Это он нарочно меня интригует. Я молчу, изо всех сил стараясь не лопнуть от любопытства. Точно знаю, что, если сейчас забросать Эмиля уточняющими вопросами, ничего не расскажет. Когда он кладет кочергу и закрывает заслонку, я придвигаюсь к нему поближе и кладу голову ему на плечо.
– Ах ты, Чудо… – смеется он и обнимает меня. – Умираешь от любопытства?
– Ага. – Должно быть, у меня сейчас хитрющее лицо, как у лисы, которая выпрашивает сыр у вороны.
– Это очень серьезная вещь. – Он мягко отстраняет меня и садится поудобнее. – Ты никому не расскажешь о том, что сейчас увидишь.
Эмиль не просит меня обещать молчать об этом, не угрожает и не уговаривает. Просто ставит перед фактом, и в этом весь Магрин.
– Ты вообще сама-то как думаешь, что такое «предназначение»? – В его серых глазах я читаю искренний, теплый интерес, он и вправду хочет знать мое мнение.
– Наверное, это то, что у v.s. скрапбукера лучше всего получается, – предполагаю я.
– А почему что-то одно получается лучше, чем все остальное?
– Потому что поток дает нам разные способности. Можно сказать, разделение труда повышает его эффективность.
– Вот только давай не будем сюда экономическую теорию приплетать, – недовольно морщится Магрин.
– Эмиль, но я вообще не уверена, что оно всегда есть – это что-то, что получается лучше всего остального. Может, мы просто больше уделяем внимания тому, что нам нравится или к чему мы привыкли, а если заняться как следует чем-нибудь совсем другим, оно выйдет ничуть не хуже.
– Так, – улыбается он. – Давай пойдем с другого конца. Твои ощущения различаются, когда ты делаешь открытку, связанную со своим предназначением, или какую-нибудь другую?
Я на некоторое время задумываюсь, делаю глоток глинтвейна, а потом киваю.
– Ты сильнее чувствуешь поток, – говорит Эмиль. – Он становится тебе ближе, роднее. У тебя внутри возникает резонанс, ты дышишь в унисон с Меркабуром. Так?
