Маяк Свана полностью

На стене в домике смотрителя играли солнечные зайчики, такие яркие, что он не видел ничего, кроме них, и несколько секунд оцепенело, растерянно за ними наблюдал, а в ушах у него еще звучал голос приснившейся Грейс.

Но потом он вспомнил всю прошлую ночь.

Кораблекрушение.

Бухту в скале.

Мальчика.

И маячную башню – свет, казавшийся заледеневшим; ужасный, мучительный стон камней.

Сван сел на постели, с усилием сделав глубокий вдох, и заставил себя поскорее посмотреть в окно, пока не передумал. Но заколотившееся сердце тотчас успокоилось, потому что он увидел, как высоко стоящее в небе солнце искрится на белокаменных боках башни. Маяк поприветствовал его тихим ворчанием – напряженным, но уверенным. «Цел-целехонек, – подумал Сван. – Мы оба целы. Мы – одно целое».

Вместе с воспоминаниями о прошлой ночи вернулась боль. Нижняя губа у него распухла после удара о лестницу, во рту по-прежнему ощущался вкус крови, а тело казалось тяжелым и до невозможности хрупким. Сван поднес руку к лицу, и словно в ответ на это движение, над кроватью у него в ногах вынырнула голова Стоя. Они секунду смотрели друг на друга, а потом пес с радостным лаем кинулся ему на колени.

– Эй, полегче! – засмеялся Сван, обнимая его за шею, и принялся трепать за уши. Пес жался к нему, облизывал лицо, пыхтел, фыркал и перебирал лапами, как щенок.

– Полегче! – вслед за Сваном повторил доктор Эймос Райт, заглянув из кухни в закуток, где стояла кровать. В руках у него была кастрюля с горячей водой, от которой валил пар. Он накрыл ее крышкой и поставил под одеяло у ног Свана, достав оттуда другую емкость с уже остывшей водой. – С возвращением, Сван. Мы тут о вас беспокоились, но не дольше минутки, да, Стой? – Доктор похлопал пса по крупу, затем взял кружку с кресла Грейс, которое он, видимо, перетащил сюда с кухни, и вложил кружку в руки Свану: – Выпейте-ка это до дна.

Сван сделал глоток. Вкус был отвратительный, примерно такой мог бы оказаться у болотной жижи.

– Что с пароходом? – спросил он.

– Застрял в скалах, – ответил Райт. – Достать не удастся. Наши парни спасли десять человек из команды. Говорят, еще два десятка погибли. Пароход американский, пришел из Массачусетса и всю дорогу сражался с непогодой. Это чудо, что он в конце концов добрался до нас.

Сван закрыл глаза. Двадцать человек погибло. «Как тут помог бы маяк? Осветил бы тонущим путь на дно?»

– А мальчик, который заплыл в бухту? – спросил он.

Доктор Райт с улыбкой отступил в сторону:

– Сами посмотрите. Только, как оказалось, это не мальчик. Так или иначе, жертва кораблекрушения чувствует себя хорошо и уже расспрашивает о вас.

– Вы спасли мне жизнь, мистер Сван, – прозвучал незнакомый голос, и Сван увидел, что на пороге боковой комнаты возникла худенькая фигурка и, прихрамывая, двинулась к ним. Это была девушка, юная и раненная – голова у нее была обмотана бинтами, левый глаз заплыл лиловым кровоподтеком и почти не открывался. Зато здоровый глаз решительно смотрел на Свана. – Меня зовут Клара, – сказала она. – Клара Веттри.

– Неужто действие моего снотворного уже закончилось? – сурово поинтересовался врач, глядя на нее, и пояснил Свану: – Сегодня утром я думал, что она помчится доставать обломки парохода голыми руками. Едва проснулась – сразу попыталась сбежать.

Клара его проигнорировала, по-прежнему пристально глядя на Свана. При ближайшем рассмотрении она оказалась совсем юной – почти ребенком. Рукава у нее были закатаны, и на предплечьях багровели синяки и ссадины с запекшейся кровью.

– Поверить не могу, что вы это сделали… – выдохнула она.

– Что сделал? – спросил Сван.

– Подняли меня на скалу. Сами. В одиночку. В такой шторм.

– Это моя работа – спасать утопающих, – угрюмо, с нарочитой резкостью бросил Сван, стараясь не смотреть на ее ставшее вдруг виноватым лицо.

– Нет, – покачала головой Клара Веттри. – Я никогда раньше не видела таких огромных волн. И еще ведь было так темно, а вы такой старый… Не обижайтесь, пожалуйста… но даже если бы вы были моложе, все равно могли сами погибнуть, а я…

– Это моя работа, – повторил Сван, который в тот момент чувствовал себя старым, как никогда. Чтобы говорить с этой девушкой, ему сейчас требовались усилия куда большие, чем вчера для того, чтобы втащить ее на скалу. Он уже и не помнил, когда в его дом в последний раз наведывались столь молодые гости.

– Я очень рада, что вы вчера были здесь, – сказала девушка и наконец-то милосердно замолчала.

– Да весь город этому рад, – прозвучал новый голос, и Сван пришел в полное негодование от того, что в его жилище набилось столько народу. На кухню с целой гроздью корзинок в руках ввалился Питер. – Ты сегодня самый популярный человек в Норман-Клиффе, Сильви. А это все благодарственные подношения!

– И правда хорошо, что я был здесь, – проворчал Сван. – Хорошо, что я не доехал до города за новым засовом для сарая с маслом.

Лицо Питера омрачилось: