– Ну и что? Вы думаете, откуда черпают свои идеи сценаристы? Ковчег был из дерева акации и обшит золотыми пластинами снаружи и изнутри. Тот же самый принцип, что у электрических конденсаторов: два проводящих слоя, разделенные слоем изолятора. Кроме этого, ковчег был обвешен гирляндой тоже из золота. Все это размещалось в сухом месте, где магнитное поле могло достигать пятисот – шестисот вольт на вертикальный метр. Еще говорится, что Порсенна прибег к помощи электричества, чтобы очистить вверенное ему царство от присутствия отвратительного зверя по имени Вольт.
– А, вот почему Алессандро Вольта выбрал себе такой экзотический псевдоним. До этого он называл себя просто Шчмрзлин Краснапольский.
– Ничего смешного не вижу. Не знаю, понимаете ли вы, что кроме этих рукописей у меня тут еще охапка заявок, в которых предлагаются невероятные исследования о взаимосвязях Иоанны д’Арк с Сивиллиными книгами, талмудического демона Лилит с Великой матерью-гермафродитом, генетического кода с марсианской письменностью, тайного разума растений с космическим возрождением и с психоанализом, Маркса с Ницше в контексте новейшей ангелологии, Золотого сечения с бразильскими фавелами, Канта с оккультизмом… а также объяснения элевксинских мистерий через джаз, Калиостро через атомную энергию, гомосексуализма через гнозис, Голема через классовую борьбу. А на закуску восьмитомное сочинение о Граале и Святом Сердце.
– А каков главный тезис? что Грааль – аллегория Святого Сердца или что Святое Сердце – аллегория Грааля?
– Ценю эту дистинкцию и восхищаюсь вашей тонкостью, но должен ответить, что для сочинителя, по-моему, равны оба варианта. В общем, на данной стадии я совершенно не знаю, что делать. Надо будет спросить мнение господина Гарамона.
Мы пошли к Гарамону за мнением. Он ответил, что в принципе не следовало бы отбрасывать никого и надо бы иметь в виду всех.
– Но большинство повторяет те книжонки, которые продаются в киосках на вокзалах, – сказал я. – Все эти авторы, как в рукописных, так и в напечатанных работах, сдувают друг у друга. Каждый опирается на чье-то утверждение. И все вместе опираются на одно и то же высказывание Ямвлиха или кого-нибудь в таком духе.
– Ну и что? – ответил на это Гарамон. – Вы хотите продавать читателям то, о чем они никогда не слыхали? Для нас жизненно важно, чтобы книги этой серии говорили точно то же, что уже высказано другими. Это и будет подтверждать, что высказывания верны. Боже упаси от оригинальности.
– Ладно, – сказал Диоталлеви. – Однако необходимо понимать, что действительно является общим местом, а что нет. Нам нужен консультант.
– Какого рода?
– Я не знаю. Не такой одержимый, как все они, но при этом – знаток в данной области. Вдобавок он должен был бы подсказывать нам кое-что и для Hermetica. Какой-нибудь серьезный специалист по возрожденческому герметизму.
– Великолепно, – сказал Бельбо. – Как только ты подсунешь ему Святое Сердце и Грааль, он плюнет тебе в рожу и убежит.
– Не обязательно.
– Я, наверное, знаю такого человека, – сказал я. – Он безусловно эрудирован, принимает подобные вещи достаточно серьезно, но с изяществом, я бы даже сказал, с иронией. Мы познакомились с ним в Бразилии, но сейчас, я думаю, он находится в Милане. Где-то у меня записан его телефон.
– Поговорите с ним, – сказал Гарамон. – Только поосторожнее, чтобы он не обольщался насчет оплаты. И попробуйте заодно подключить его к невероятным приключениям металлов.
Алье, похоже, обрадовался моему звонку. Он поинтересовался здоровьем прелестной Ампаро. Я смущенно дал ему понять, что в этом отношении все в прошлом. Он извинился и мило пошутил насчет свежести и молодости, которым свойственно открывать все новые и новые главы биографии. Я бегло рассказал ему о проекте нашего издательства. Он как будто заинтересовался, сказал, что был бы рад увидеться с нами, и мы назначили встречу у него дома.
Со дня рождения «Проекта Гермес» и до той минуты я безмятежно развлекался по поводу доброй половины мира. Пробил час, и Они начали составлять на меня счет. Я тоже стал пчелой, и я кружил над цветком, да только не замечал этого.
В течение дня ты приблизишься к жабе многократно и произнесешь слова поклонения. И попросишь ее осуществить чудеса, которых жаждешь… Тем временем вырежешь крест, на котором принесешь ее в жертву.
Алье обитал около площади Суза: маленькая тихая улица, особнячок конца прошлого века с растительным декором. Нам открыл пожилой дворецкий в полосатой ливрее, провел в небольшую приемную и просил ждать господина графа.
– Так он граф, – прошептал Бельбо.
– Да, а что, я не сказал? Воскресший граф Сен-Жермен.
– Он не может быть воскресшим, так как никогда не умирал, – вмешался Диоталлеви. – Ведь он же Агасфер, то есть Вечный жид?
– Да, по многим источникам граф Сен-Жермен это также и Агасфер.
– Видите?
