Маятник Фуко полностью

– Хорошо. Смотри, смотри дальше. Сама-то абракадабра, использованная Ингольфом, не взята непосредственно из Тритемия! Да, слова выдержаны в том же любимом ассировавилонско-каббалистическом вкусе, но сами слова не те. А ведь если Ингольфу требовались слова, начинающиеся на заведомые буквы, проще всего было взять их из Тритемия. Так, может быть, Ингольфу нужны были определенные буковки и на втором, и на третьем, и на четвертом местах? Может, он захотел перепижонить самого Тритемия? Тритемий предлагает сорок больших криптосистем. В первой имеют действие только первые буквы, во второй – первые и третьи. Еще в одной читается первая буква одного слова, первая буква второго не читается и так далее. При некоторой усидчивости по этому принципу можно изобрести еще хоть сто криптосистем. Что же до десяти малых криптосистем, полковник работал только с первой схемой, она самая примитивная. Но все остальные схемы построены по принципу второй, которую я тебе перекопировала. Вообрази, что внутренний обод подвижен и что ты его можешь поворачивать таким образом, чтобы начальная А совпадала с любой точкой наружного круга. Так ты получишь первый шифр, где А переписана через X и так далее, второй шифр, где А переписана через U и так далее… В каждом ободочке двадцать две буквы, значит, из каждого круга можно вытянуть не десять, а двадцать один шифр, двадцать второй будет недействителен, потому что в нем А означает А.

– Не говори только, что для каждой буквы каждого слова ты перепробовала двадцать один шифр.

– А у меня высокий Ай Кью, и я везучая! Знай, Пиф, с кем имеешь дело… Самые короткие слова состоят из шести букв. Значит, рабочих букв в каждом слове только шесть, последние буквы прилеплены для красоты. Шесть так шесть. Путем подбора вариантов я пришла к выводу, что Ингольф зашифровал все первые буквы, следующие оставил так, третьи опять зашифровал, перескочил через две и взялся за шестые. Для первых букв он применил колесо номер один. Для третьих – колесо номер два. Я попробовала читать и получила текст. Потом я попробовала третье колесико для шестых букв и тоже получила текст. Не исключаю, что Ингольф что-то наворотил и с промежуточными буквами, но мне хватило этих трех, а ты, если хочешь, продолжай ковыряться.

– Не терзай. Что ты там вычитала?

– Посмотри на текст, я подчеркнула в нем буквы, которые он использовал – первую, третью, шестую:

Kuabris Defrabax Rexulon Ukkazaal Ukzaab Urpaefel Taculbain Habrak Hacoruin Maquafel Tebrain Hmcatuin Rokasor Himesor Argaabil Kaquaan Docrabax Reisaz Reisabrax Decaiquan Oiquaquil Zaitabor Qaxaop Dugraq Xaelobran Disaeda Magisuan Raitak Huidal Uscolda Arabaom Zipreus Mecrim Cosmae Duquifas Rocarbis

– Первое колесико и вся последовательность первых букв – это мы уже знаем от полковника. Насчет тридцати шести Непостижимых. А теперь посмотри, что получается, если выписать подряд все третьи буквы и прочитать их через второе колесико: «chambre des demoiselles, l’aiguille creuse…»

– Погоди, я это знаю, это же…

– En aval d’Etretat – La Chambre des Demoiselles – Sous le Fort du Fréfossé – Aiguille Creuse[104]. Фраза, которую расшифровывает Арсен Люпен, раскрывая тайну Полого Шпиля! Помнишь, в Этрета на берегу моря возвышается Полый Шпиль, природой созданная крепость, в которой можно жить внутри, и там что-то связано с тайным оружием Юлия Цезаря, которым он завоевал Галлию, а потом оно перешло к французским королям. Источник сверхъестественного могущества Арсена Люпена. Как известно, люпенологи никак не могут забыть об этом тайном оружии, обшарили все в этом Этрета, ищут подземелья, анаграммируют каждое слово в книгах Леблана… Ингольф был в такой же степени люпенолог, как и розенкрейциолог, на шифровке сидел, шифровкой погонял.

– Ну, мои одержимцы сказали бы на это, что, значит, еще тамплиеры знали тайну Полого Шпиля, а Леблан ее прознал от кого-то… Послание могло быть написано в четырнадцатом веке…

– Да-да, я была к этому готова. Но, слава богу, есть еще шестые буквы. Попробуем первое-второе-третье колесико. С помощью третьего появляется связный текст! Пожалуйста: merde i’en ai marre de cette steganographie. «Я уж охренел от этой стеганографии». Это тоже написано в четырнадцатом веке? Конечно, фраза вполне элегантная, учитывая, что в ней, как и в прочих, тридцать шесть букв… Нет, мой бедный Пифчик, Ингольф заигрался, как и вы. А идиот полковник принял эту игру за чистую монету.

– Но почему же тогда Ингольфа убрали?