Пытаясь разобраться во взаимосвязи происшедших фактов, он услышал телефон. Незнакомый голос, иностранец, с каким-то балканским выговором. Медоточивая речь, как будто звонящий не имеет ни к чему отношения и телефонирует из самых добрых чувств. Бедный господин Бельбо, говорил этот голос, как же вам не повезло. Никогда нельзя соглашаться служить курьером для других, не зная, что содержится в передаче. Как же будет неприятно, если кто-нибудь сообщит в полицию, что гражданин с сорок пятого места – это и есть наш Бельбо.
Конечно, от подобного крайнего шага кое-кого можно и удержать. В том случае, если наш Бельбо согласится сотрудничать. Например, если он сообщит по-хорошему, где находится тамплиерская карта. А так как в Милане становится для Бельбо жарко, так как во всех газетах указано, что таинственный покуситель выехал именно из Милана, почему бы не перенести дальнейший обмен мнениями на нейтральную территорию, скажем, в Париж? Почему бы не назначить друг другу свидание в книжной лавке Слоан в Париже, на улице Мантихор, 3, через неделю? Хотя, с другой стороны, имело бы смысл, чтобы Бельбо отправился в путь немедленно, пока его не опознали. Книжный магазин Слоан, улица Мантихор, 3. В полдень, в среду, 20 июня его будет ждать там знакомое лицо. Тот самый господин с бородою, с которым они вели такие дружеские разговоры в поезде. Этот господин научит Бельбо, где ему встретиться с остальными друзьями, после чего постепенно, в тесной дружеской компании, в его распоряжении несколько дней для подготовки к летнему солнцестоянию. Он спокойно расскажет все, что знает, отведет душу, и все закончится безболезненно. Улица Мантихор, дом 3, запомнить нетрудно.
Сен-Жермен… Тонок, остроумен… Говорил, что владеет любыми секретами… Он часто пользовался для своих появлений волшебным зеркалом, которое составляло часть его славы… Поскольку он вызывал с помощью катоптрических эффектов ожидаемые тени, почти всегда узнаваемые, его связь с загробным миром была доказанной вещью.
Бельбо совершенно запутался: все было абсолютно ясно. Алье поверил в его историю, захотел его карту, подстроил ловушку и теперь держит его за горло. Или Бельбо отправляется в Париж рассказывать все, что знает (о том, что он ничего не знает, знал только он; я уехал, не оставив адреса, Диоталлеви умирал), или же на него спускают со сворки всю полицию Италии.
Как Алье мог унизиться до такой грязной проделки? Зачем ему это? Схватить за шиворот старого дурака, отвести в квестуру – только таким образом Бельбо сможет выбраться из этой сумасшедшей истории.
Он вызвал такси и отправился в переулок у площади Пиола, в знакомый особнячок. Окна закрыты, на ограде картонный прямоугольник квартирного бюро: сдаем. Да что ж это делается. Ведь еще на прошлой неделе Алье обитал тут, отвечал на телефон… Бельбо обратился в соседний особняк. – Этот господин? Переехал только вчера. Не знаю, куда именно он переселился. Мы с ним едва раскланивались, он вел уединенную жизнь, и вообще, кажется, его никогда не бывало в Милане.
Оставалось квартирное бюро. Но там даже имени Алье никогда не слыхали. Особняк был нанят в свое время одной французской фирмой. Платежи поступали регулярно, через банк. Контракт был расторгнут нанимателем в одностороннем порядке за двадцать четыре часа, причем клиент потерял право на возвращение залоговой суммы. Все отношения с клиентом совершались в письменной форме. Представителем французской стороны выступал господин Рагоцки. Больше в бюро ничего не могли добавить.
Так. Не укладывается в голове. Ракоски или Рагоцки, в любом случае – таинственный знакомый пропавшего полковника, разыскиваемый проницательным следователем Де Анджелисом, разыскиваемый Интерполом, спокойно нанимает себе дома в Милане. В нашем воображении Ракоски полковника Арденти выступал реинкарнацией Рачковского из Охраны, а тот, в свою очередь, – воплощением вездесущего Сен-Жермена. Но Алье-то был здесь при чем?
Бельбо возвратился в издательство, проскользнул к себе в кабинет и сел думать.
Было от чего сойти с ума, и Бельбо был уверен, что он с него уже сошел. Рассказать некому, спросить совета невозможно. Вытирая пот, он машинально перекладывал рукописи, последнюю поступившую стопку. И на случайной странице ему бросилось в глаза имя Алье.
