– Не ожидал такого, честно. Просто разозлился, ну и наказал как мог… Ох, распереживался я тогда… Правильно говорят, совесть – самый жестокий палач. Каждое утро перед выходом из дома в коридоре стоял перед зеркалом, смотрел на себя и говорил: «Руки твои в крови, Саня, позор на твою голову, которой не суждено поседеть, ибо с рождения седая… Грех на тебе, не смываемый ничем. Назад не вернуться, ничего не исправить…» Вот так корил себя. А потом как-то подумал: «Да какого рожна? Не убили его – спасибо, Господи, от всего сердца. А то, что отдубасили, так получил по заслугам». Я прав? Органы правопорядка должны делать свою работу, иначе за них это сделают граждане, и тогда никому мало не покажется. Н – неизбежность. Конечно, «Веронику» эту я убрал, сказал себе, что надо быть аккуратнее и сдержаннее, но в целом – в целом, Ань, хоть и не стал бы я такое повторять, а считаю, что соседу этот случай на пользу пошел. Притих он. Не то чтобы совсем… Бычков теперь я от силы два-три на своем балконе подбираю, а вот музон врубать на бешеные децибелы он перестал, да и при случайных встречах уже не гнет губу презрительно, а в принципе в сторону смотрит… Так и тебе советую: не прощай падлу. Найду его – накажи. И чтобы сам запомнил, и чтобы другим неповадно было.
– Ты найди сначала. Не факт, что это будет так просто.
– Для Снежка – просто. Как только выясню, что к чему, позвоню тебе или передам инфу этому вашему голему.
– Кому?
– Ну, бодигарду вашему, Байеру.
– Откуда это пренебрежение?
– Аня, ну слушай, я иногда работаю с людьми, которых не уважаю, о'кей? Потому что мани, – Саша потер большим и указательным пальцами, – денежки, бабосики, лавэ. На свой лофт коплю. Ну и дальше по списку. Тут, знаешь, не до чистоплюйства. Но мнение свое имею.
– С чего вдруг ты не уважаешь Байера?
Саша сложил руки на груди и с усмешкой посмотрел на меня.
– Оу-оу-оу… Какой жесткий тон… Ань, ну ты же в курсе, что его выкинули из полиции за жестокое обращение с арестованным?
Я покачала головой:
– Не всегда всё так, как кажется.
– Не всегда. Но чаще всего все именно так, как кажется. Если что-то ходит как утка, выглядит как утка и крякает как утка, то, скорее всего, это и есть утка. Байер же сломал руку задержанному? Сломал.
– Сломал. Но…
– Ага, не обошлось без «но»!
– Погоди… Представь себе мизансцену. Отделение полиции. Точка А – Байер, идет по коридору. Точка Б – навстречу ему полицейский ведет задержанного. И точка С – на скамейке, примерно на середине отрезка между А и Б, сидит женщина, жена задержанного, пришла давать показания против него. Он ее не только избивал, он ее вешал, ножом резал… Если б не соседи – убил бы. И вот завершающий аккорд всей этой истории, место действия – отделение полиции. Точки А и Б сближаются… Внезапно задержанный одним прыжком бросается к жене, валит ее на пол и начинает душить.
Саша поморщился.
– О, блин…
– Байер и полицейский вдвоем пытаются оторвать его руки от горла женщины. Она хрипит. Но он в состоянии аффекта – слепая ярость, – так что в тот момент его сила равнялась примерно трем Байерам. И что оставалось делать? Байер бьет его ребром ладони по запястью. Учитывая, что в армии он таким способом кирпичи ломал…
– Ясно, – мрачно сказал Саша, – можешь не продолжать. Но почему его тогда выгнали из полиции?
– Воспользовались удобным случаем, как я понимаю. Байер не из тех, кто будет прогибаться перед начальством. Говорил что думал. Так что просто избавились.
Саша, нахмурясь, подвигал губами.
– Да-а… Это что же, получается, я, как дурачок, схавал пенку с реальной инфы?..
– И плохо подумал о хорошем человеке.
– Супер… Ну лады, учту. И, это… Мои извинения. Пардон и сорян.
– Принято.
– Ну класс… Ань, слушай, я доем этот сыр? Я смотрю, ты не особо проголодалась, поклевала чуток, и всё, а я на дорблю не могу смотреть спокойно, чувствую себя мышью, которая знает, что сейчас окажется в мышеловке, но не в ее силах не попытаться сожрать этот соблазнительный кусочек сыра… Ну и да, маленькое уточнение: лично я чувствую себя белой мышью…
«М. Р.
Она прожила в одиночестве почти до сорока семи. Короткий бурный роман, случившийся в ранней юности, можно не считать. Коллега говорила про “венец безбрачия”, что бывают такие женщины, как М. Р., – вроде и симпатичные, и умные, и нравом добрые, а взгляд мужской скользит мимо, не задерживаясь. К экстрасенсу надо сходить, исправить карму. М. Р. насчет венца безбрачия ничего не знала, к экстрасенсу не хотела, но в остальном слова коллеги были сущей правдой: мужчины ее не замечали, что в молодости, что в зрелости, что теперь. Она даже преодолела свои комплексы и оставила анкету на сайте знакомств. Никто ей не написал. Пришлось преодолевать дальше – написала двоим сама. Один не ответил, второй прислал короткое вежливое сообщение, не предполагающее продолжение знакомства. И М. Р. сдалась. Анкету удалила, с мечтой о женском счастье распрощалась.
