– Что? Да нет, какая там Джульетта… Валька ее зовут вроде. Или Людка. А, точно, Людка! Ты бы ее видела… Бр-р-р… Но мой знакомый абсолютно точно любит ее. Не повернут на ней. Именно любит. Считает, что выгнала она его не потому, что тварь – а она тварь, Аня, прости за такое слово, – а потому, что людям свойственно ошибаться, на нее затмение нашло, а так-то она добрейшая душа и вообще крольчонок. Не мое слово, он ее как-то так назвал – «крольчонок». Ни злости, ни обиды у человека… Как будто другими глазами на нее смотрит и видит нежную фею, а не здоровущую злую бабищу. Вот так… Хотя он далеко не святой. И своровать может, и соврать, если понадобится… Но в принципе мужик неплохой. И я тебе скажу, Аня, эта крольчиха многое потеряла, когда спелась с соседом-ментом и вышвырнула Федусю на улицу… Его Федором зовут, кстати. Федор – Федуся. Ну неважно… Ты спать не хочешь?
– Нет.
– А что вино не пьешь? Хорошее же вино.
– Как не пью? Почти полбутылки уже уговорила. Ты лучше скажи, Денис, что ты о себе думаешь? Ты тоже сделан по крутым лекалам?
– Если б я знал… Я хотел бы полюбить, Аня, честное слово, очень хотел бы. Моя жизнь какая-то… Пустая. Вроде все есть, а чего-то не хватает. Или кого-то.
Он поставил рюмку на стол и встал.
– Потанцуем? Музыка не слишком подходящая, но мне без разницы.
Он выключил верхний свет, а я включила переливающийся разными яркими цветами ночник, оставшийся от родителей. В детстве я так долго просиживала по-турецки на диване, загипнотизированная каруселью красных, белых, желтых, синих и зеленых цветов, что в конце концов ночник отдали мне. Сегодня днем я снова перенесла его в гостиную.
– Одинокий путник приглашает самую красивую женщину этого города на… На красный танец.
И он протянул мне руку.
Снова словно молнией вспыхнуло в мозгу воспоминание: дача, Новый год, рука Яна… Похоже, я все семь лет не отходила далеко от той самой реки, в которую нельзя ступить дважды.
Я тоже протянула руку. Денис легко поднял меня, мягко положил ладонь мне на спину. Не в такт музыке мы тихонько покачивались, молча, в собственной космической тишине. В эти минуты я чувствовала нашу оторванность от всего мира. Как же давно я не испытывала таких странных и приятных ощущений. Мой вакуум будто раскрылся и впустил в свое пространство еще одного человека. Наверное, ненадолго. Но сейчас мне было все равно.
– А почему танец красный? – спросила я.
– Цвет любви, – ответил Денис. – Мне Федуся сказал. А он в этом деле спец. Ты спать не хочешь?
И словно не было этих семи лет. Наскоро постеленная на раскладной диван простыня, куда мы повалились, ловя друг друга горячими руками, одновременно срывая с себя одежду, быстро скомкалась под нами. Все мысли разом улетучились. Время понеслось с реактивной скоростью, и я не смогла бы даже приблизительно определить, прошел час или двадцать минут с момента нашего падения – в прямом и переносном смысле – до того, как мы оба замерли, тяжело дыша.
– Уф… – наконец сказал он, перевалившись на спину.
Я лежала рядом с ним, глядя в потолок, по которому бродили кругами разноцветные отблески. Мой пульс постепенно возвращался к норме.
– Хочешь, открою секрет? – спросил Денис через некоторое время.
Я не хотела.
– Я сам в целибате уже почти год. – Он помолчал, потом добавил: – Так получилось. Слушай, ты не против, если я еще рюмашку хлопну?
– Хлопни, – ответила я.
– А тебе вина налить?
– Не надо.
– Хорошее же вино.
– Хорошее.
– Ну как знаешь…
Он сел, взял в одну руку бутылку, в другую – рюмку, на дне которой плескались остатки коньяка, и наполнил ее до краев. Затем медленно, небольшими глотками, выпил.
Я смотрела на его голую спину с выпирающим позвоночником и подавляла в себе желание провести по ней пальцами. Осторожно, едва касаясь. И в то же время я уже сожалела о том, что произошло сегодня. Весь день, от начала и до ночи, я бы вычеркнула из жизни, если бы могла. Где-то здесь сейчас маячил брат Абдо, но я не желала его замечать.
– Все неправильно, Аня… – произнес Денис так тихо, что я едва расслышала.
– Что?
– Все неправильно, – повторил он чуть громче.
– Ты о чем?
– Обо всем. Ты – другое дело. А в моей жизни все неправильно. И ну ее к черту тогда…
Он снова налил полную рюмку коньяка и выпил, на сей раз залпом, после чего кулем свалился на диван, несколько секунд лежал неподвижно, потом внезапно повернулся ко мне, кулаком подпер щеку.
– Знаешь, – произнес он после паузы, во время которой неотрывно смотрел на меня, – я пока ехал, говорил себе: так просто не получится, не тот вариант. Будет неловкое молчание, но это ладно – я на всякий случай несколько удачных строк Пушкина вспомнил, если что – вставлю… Еще, думал, надо посерьезнее быть. Показать себя с лучшей стороны. И понял, что давно уже забыл, когда я был… Когда я был другим. Ладно… Что-то меня занесло не туда. Я буду собой, о’кей? Я довольно обычный парень. Ничего такого, – он покрутил пальцами, – во мне нет.
Я зевнула.
– Ну вот… А я только хотел сказать, что зато я не скучный.
– Ты не скучный, Денис, – проговорила я, улыбнувшись, – я просто хочу спать.
– Очень хочешь?
– Очень.
