Я полистала более поздние заметки, связанные с Гусейновым. Так я узнала, что в прошлом году, отсидев весь срок, он вышел на свободу, сразу уехал на родину, в Азербайджан, и более в нашем городе не появлялся. Этого человека можно было вычеркивать из мысленного списка (пока пустого) вероятных недоброжелателей. Но начало положено. Возможно, мой преследователь из тех, кто однажды проиграл «Фениксу». Почему нет? Пусть Байер раскапывает далекое прошлое, а я поищу где-нибудь поближе.
И все же идея Байера о том, что мы с братом не объекты для ненависти, а лишь препятствия на пути злоумышленника к «Фениксу», не оставляла меня. Чем больше я думала об этом, тем тревожнее мне становилось. «Феникс» потерять нельзя. Множество людей зависимы от него. Отбери у них «Феникс» – жизнь будет сломана снова. Здесь все – подранки, все – лишь временно, но эта короткая или длинная остановка на жизненном пути необходима для того, чтобы перевести дух и обрести силы двигаться дальше. «Феникс» – наш с братом вклад в создание идеального мира. Но для кого-то это может быть просто изрядный куш. Как написали про «Феникс» в одной статье, «даже пыль с его крыльев золотая».
«Не золотая. Бесценная. Бесценная для нас с братом, – резюмировала я, подъезжая к набережной. Навигатор, которому я задала конечную точку маршрута кафе «Бури вестник», привел меня сюда. И тут только я вспомнила, что «Бури вестник» вообще-то не кафе, а пафосный ресторан, открытый недавно в большой застекленной каюте списанного теплохода, с живой музыкой и разноцветными фонариками на палубе. Я видела фото в рекламном буклете. – Да, для нас с Акимом… А деньги имеют значение только в связке с “Фениксом”, но не сами по себе…»
Мысль сдулась и ушла. Я, хмурясь, уже размышляла о другом. С какой стати Тамраев позвал меня в этот ресторан? Свидание под маркой «я кое-что выяснил по вашему делу»?
По радио передавали
На набережной уже зажглись фонари. В сумеречном небе клубились огромные серые облака. Темная вода реки текла медленно, умиротворенно; отблески света сияли на ее гладкой поверхности тут и там.
Тамраев ждал меня у трапа, одетый продуманно небрежно – в свободные то ли черные, то ли темно-синие брюки и обтягивающую светло-серую водолазку. На не слишком широкие, но крепкие плечи был накинут замшевый пиджак цвета, кажется, индиго. Я же, как обычно, надела сегодня джинсы и красную футболку. С собой у меня была еще ветровка, я оставила ее в машине.
Не знаю, на что он рассчитывал. Я просто кивнула ему и прошла по трапу на палубу. У входа в каюту-ресторан он обогнал меня, распахнул передо мной стеклянную дверь.
– У меня столик заказан, – сказал он. – Вон тот, слева в дальнем углу.
Место он выбрал удачно. Я не люблю многолюдные пространства. Столик в углу стоял в отдалении от других столов, насколько это было возможно. Небольшая эстрада, правда, находилась буквально в нескольких шагах от него, но пока была пуста. Негромко играла приятная безличная музыка в записи.
– Роман, давайте не будем терять время, – произнесла я, когда мы сели. – Что за идея вас осенила? Подели́тесь.
– Конечно. Только давайте сначала что-нибудь закажем.
– Я ничего не хочу.
– Анна, пожалуйста… От вас уже одна тень осталась.
– Ну, какую-нибудь рыбу. И салат.
– Понял. Из напитков чай? Кофе? Еще тут есть отличный безалкогольный глинтвейн.
– Хорошо, глинтвейн.
Тамраев улыбнулся.
Пока он подзывал официанта и делал заказ, я смотрела в огромное окно на реку, во́ды которой отсюда, из ярко освещенного помещения, казались почти черными. Краски неба сгустились до серо-синего. Здесь, в своей стихии, чайки резвились над водой, то опускаясь, то вспархивая ввысь и исчезая в темноте.
На какой-то краткий миг мне показалось, что все мы мертвы. Я, Тамраев, все сидящие здесь все, идущие по улице или находящиеся в своих домах или офисах, вообще все на этой планете. Все – и мой брат тоже.
Наверное, с этой мысли я бы перешла на уже традиционный вопрос «Где он?», снова и снова изматывая себя одними и теми же предположениями, но тут Тамраев вытащил из карманов и вывалил на стол несколько предметов. Спичечный коробок, крошечная красная моделька Bajaj, желтая моделька побольше Skoda, пластмассовый зеленый солдатик с автоматом, серый солдатик с винтовкой, присевший на одно колено и напряженно вглядывающийся вдаль…
– У сына взял напрокат, – сообщил Тамраев, расставляя фигурки на столе. – Ему шесть.
Я молча смотрела на манипуляции следователя. Серого солдатика он безуспешно пытался пристроить на крышу машинки Bajaj и в конце концов просто поставил его рядом с ней.
– Э-э… Я в разводе. Воскресный папа, – вдруг сказал он, хотя я ни о чем не спрашивала и даже мой взгляд не был вопросительным.
Зеленый солдатик встал на спичечный коробок. Я заметила, что голова его сильно погрызена.
– Ну вот… Вроде все.
Тамраев удовлетворенно посмотрел на созданную им странную композицию, сложил руки на столе и, навалившись на них грудью, посмотрел на меня.
