Абдо, возникший рядом на пассажирском сиденье, отвернулся к боковому окну. Я косилась на него, но он молчал и не двигался, а затем просто исчез.
Дома я заварила крепкий чай, взяла ноутбук и расположилась на диване в своей комнате.
С чего начать?
Я бросила взгляд в окно. Серое пустое небо и одна-единственная чайка, что-то забывшая там, наверху; она металась зигзагами туда-сюда и время от времени истошно вскрикивала. Вдруг пришло в голову: так я мысленно мечусь в разные стороны, не зная покоя, не зная правды.
Конец сентября. Последнее тепло, медленно, но уже ощутимо остывающее.
Лет пятнадцать назад в такой же тихий день мы сидели с дядей Ариком на ступенях крыльца его дачи. Тетя Юля, дядина жена, умерла от инсульта за два месяца до этого, и он все никак не мог прийти в себя. Его природная энергия угасла, он словно потерялся в жизни; все пошло не так, как он планировал, все разрушилось внезапно, неожиданно. Взяв отпуск, он уехал на дачу и сидел там безвылазно, погруженный в непривычную для себя глубокую печаль. «Мир устроен так, что от человека ничего не зависит, – говорил он то ли мне, то ли в пустоту перед собой. – Все решается свыше. Человеку или дается шанс, или нет. Если дается, то тогда в дело вступает воля самого человека – или он воспользуется этим шансом, или потеряет его. А те, кому шанса не дали… Тем остается только вера и надежда».
Позже он все-таки ожил – не сразу, очень медленно, шаг за шагом возвращаясь в жизнь. Энергия вновь закипела в нем. Он закрутился в делах заводской бухгалтерии, яростно споря с аудиторами и доказывая им (успешно) свою правоту. И, наверное, забыл о своих попытках рассуждать о том, как же все устроено в этом мире. А я сейчас вспомнила его слова и подумала: да, несмотря на запутанность нынешнего сюжета моей жизни, у меня все же остались вера и надежда. Я верю в то, что найду брата. Я верю в то, что он жив. И я надеюсь, что мы снова будем вместе строить другой идеальный мир.
И тут же мелькнула мысль: самообман? Ведь на самом деле я уже не знаю, во что я верю. Брата нет слишком давно. Слишком…
Я прикрыла глаза. Все-таки сил осталось маловато. Во мне вновь пробуждается AND, желающая одного: погрузиться в свой ватный туман, ничего не видеть, ничего не слышать, ни о чем не думать…
Нет, не сейчас. Я вздохнула и посмотрела на экран ноутбука. Голубое небо, зеленое поле…
С чего начать? С чего угодно. Ключевое слово – «феникс».
Согласно Марру, язык произошел от четырех речевых элементов: SAL, BER, YON, ROШ, одинаковых для всех языков. Судя по количеству и качеству самых разнообразных текстов в интернете, время умножило эти элементы на миллиард. Зато уже через минуту я наткнулась на первое упоминание «Феникса» в примерно интересующем меня контексте.
ГАЗЕТА «КРИМИНАЛ. МЕСТНЫЕ НОВОСТИ» ОТ 12 ОКТЯБРЯ 2014 Г.
«Сегодня в городском суде слушалось дело о дорожно-транспортном происшествии, которое произошло в центре города 9 августа этого года. Тогда 20-летний Наиль Гусейнов сбил на пешеходном переходе отца двоих малолетних детей – Андрея Казарина. Андрей в тот же день скончался в больнице, не дожив недели до своего 30-летия. Как установило следствие, Гусейнов превысил скорость и даже не сделал попытки затормозить, а после происшествия скрылся на своем автомобиле марки “Феррари”. По утверждению его адвокатов, молодому человеку внезапно стало плохо. В суд были представлены медицинские справки о том, что у Гусейнова диагностированы гипертония и стенокардия. Однако на стороне истицы, вдовы Андрея, Ирины Казариной, выступил адвокат, предоставленный ей известной в городе благотворительной организацией “Феникс”. Он опроверг все доводы защиты ответчика и доказал, что в момент наезда Гусейнов был совершенно здоров, а его медицинские справки сфальсифицированы. Суд назначил лихачу наказание в виде пяти лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима».
