— Сколько это еще будет продолжаться? В Испании ничего не получишь, кроме пинка! Ланн хотел уйти на покой — вы его в Австрии сгубили. Жюно с дырой в голове еле выходили — вы потащили его в Россию, и он там совсем рехнулся, кидается на бедняжку Лору с ножом! Бес-сьера убили! Дюрока тоже! Вам мало? Вы и моего Сульта на тот свет отправить хотите? Ах да, конечно, вы позаботитесь о сиротах! У вас уже целая рота сирот!..
Еще бы кулаки в бока уперла! Лавочница! Базарная баба! Вылупилась своими свинячьими глазками! Наполеон вырвал руку из-за пазухи и резко стукнул ею по столу.
— Сударыня! — выкрикнул он с покрасневшим от гнева лицом. — Я звал вас сюда не для того, чтобы вы устраивали мне сцены! Я не ваш муж, а если бы я им был, то вы вели бы себя иначе! Жены должны повиноваться! Возвращайтесь к мужу и не мучьте его.
Она замерла, несколько раз открыла и закрыла рот, точно вытащенная на берег рыба, потом снова присела в поклоне и вышла. Наполеон несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, чтобы успокоиться.
Двери снова открылись, маршал Сульт сделал несколько робких шагов и остановился. Какая у него постная физиономия — бледная, морщинистая, и взгляд унылый. С виду — какой-нибудь ученый, глотающий книжную пыль в библиотеках, или до времени состарившийся чиновник, а не полководец. Да уж, Сульт — не Ланн и даже не Жюно. Он умелый исполнитель чужой воли… Вон какую власть взяла над ним жена. Но это последняя карта в колоде, а ставки слишком высоки. Возможно, Сульт все же сумеет собрать разбитые войска в один кулак и заградить Пиренеи живой стеной. Сюше поможет ему.
— Вы получили инструкции у Бертье? — Сульт молча кивнул. — Отправляйтесь немедленно.
Как называется это место? Монб… или Морб… Монбр… И какое сегодня число? А, неважно. Какое бы ни было. Все равно каждый день — это сегодня.
Рука совсем не дрожит, перо послушно выводит жирные и волосяные линии, украшая заглавные буквы изящными завитушками, бумага покрывается ровными строчками, — у Жюно всегда был отменный почерк.
