Майя, совершенно сбитая с толку, швырнула в чашу весов два мельда и вернулась в екжу.
В женских покоях Оккула сидела у бассейна и наигрывала на киннаре излюбленную шернами старинную балладу об У-Депариоте и Среброцвете.
– Ох, банзи, пока тебя не было, тут у нас такое творилось! Ну, как там уртайский наследник, доволен?
– Ага, – рассеянно кивнула Майя. – А что произошло?
– Да наш боров вспомнил-таки про Мильвасену, пришлось ее к нему отвести.
– И что?
– Ну, как обычно – для нас с тобой ничего особенного, а ей с непривычки тяжело пришлось. Правда, я ее предупредила, чтобы виду не показывала, как ей противно, – ты же знаешь, борова это только больше распаляет. Я ей посоветовала притвориться, будто она корову или козу доит, а она мне и отвечает, мол, никаких коров я в жизни не доила… Ну тогда я…
– Оккула, слушай, со мной тут на обратном пути такое случилось… Даже странно стало…
Разговор пришлось прервать: в женские покои вошла Теревинфия, обрадованная улучшением хозяйского настроения, и обрадовалась еще больше, пересчитав принесенный Майей лиголь. Только перед сном Майе удалось заглянуть в опочивальню Оккулы и рассказать подруге о происшествии в сластной лавке.
– Так что, говоришь, старуха сказала? – спросила Оккула, набив рот трильсой. – Зоановая роща в дальнем конце сада у озера Крюк? Глупость какая-то. К старости люди часто ум теряют.
Майя решила, что подруга права: старуха сбежала, не дожидаясь, пока с ней расплатятся.
– Говорю же, помешанная она, патока в голове, – улыбнулась Оккула. – А тебе-то что? Дай-ка мне еще трильсы. Ох и вкусная! Знаешь, ты лучше об этом никому не говори – ну там Дифне или Мильвасене. А то кто-нибудь проболтается, Теревинфии доложат, она тебе выволочку устроит. И вообще, расскажи про Эвд-Экахлона – разошелся, говоришь? Надо же! Эх, банзи, не знаешь ты своей силы, вот в чем дело.
На следующий день, около полудня, когда Майя с помощью Оккулы разучивала риппу – великолепную, но необычайно сложную заключительную часть сенгуэлы, – в женские покои вошла Теревинфия. Майя тут же остановилась, но сайет велела ей продолжать танец.
– У тебя дар, милочка, – наконец заявила толстуха. – Еще чуть-чуть, и сможешь перед гостями выступать. Возможно, скоро случай представится.
– Ох, боязно мне, сайет, – ответила Майя, переводя дух. – Я танцевать люблю, но больше для себя, чтобы скучно не было.
– Поживем – увидим, – сказала Теревинфия, усаживаясь у бассейна. – Поглядим, как дальше дело пойдет. Однако я…
– Мы исполним все, что требуется, сайет, – вмешалась Оккула.
– Сейчас от вас требуется подготовить Майю к поездке во дворец Баронов. Через два часа ее там ждут.
– Во дворце Баронов, сайет? – изумленно ахнула Майя.
– Владыка Лапана с тобой встретиться пожелал, – пояснила Теревинфия. – Он снова в Беклу приехал, сам бы нас навестил, да верховный советник некстати занемог. А Рандронот жаждет тебя увидеть.
Майя очень обрадовалась этому известию. Она хорошо помнила свой дерзкий ответ на восхищенное замечание лапанца о ее роскошном наряде и драгоценностях. Похоже, правитель Лапана ее не забыл. Что ж, она покажет ему, насколько искуснее стала в постельных утехах. То-то он удивится! Потом Майя вспомнила, как он любовался ее одеянием и украшениями, и попросила у Теревинфии позволения надеть новое платье кремового цвета, с пышной юбкой, богато расшитой листьями плюща и леопардами. Недавно купленный наряд еще никто не носил. Сайет решила, что из украшений к нему больше всего подойдет изящная золотая цепь с крупным адамантом.
Майя, замирая от восторга, подъехала к воротам дворца Баронов, где ее встретила суровая сайет в преклонных годах и проводила в южное крыло, в покои над Лилейной башней. Светловолосый слуга-йельдашеец разжег огонь в очаге, поклонился и вышел.
Майя, оставшись в одиночестве, задумалась, не раздеться ли ей заранее, но вовремя сообразила, что Рандроноту нравятся роскошные одеяния; вдобавок без посторонней помощи наряд не снять, да и лапанец получит удовольствие, раздевая свою гостью.
За окнами висела зыбкая пелена дождя; по склонам Крэндора сбегали потоки воды; вдали смутно виднелись очертания каменоломен и крепости. «Как приятно получать деньги за то, что тебе самой нравится!» – лениво подумала Майя, предвкушая сладкие часы в обществе обходительного поклонника, удовольствие от бастанья и туго набитый кошель с лиголем. Она уселась на скамью у очага и согрела руки над огнем.
Дверь приоткрылась, чей-то низкий голос неразборчиво отдал какое-то повеление, и в покои вошел не Рандронот, а Кембри. Майя поспешно вскочила и почтительно приложила ладонь ко лбу:
– Ах, мой повелитель, я не…
– Садись, – хмуро бросил маршал.
Майя послушно опустилась на скамью и расправила тяжелые, пышные складки платья.
– Не ждала меня?
– Нет, мой повелитель. Мне сказали, что владыка Лапана…
