Оставшись в одиночестве, Майя устало закрыла глаза, оперлась на край стола и без сил опустилась на колени.
– О Крэн и Аэрта, заклинаю вас, накажите его! О Леспа, выжги ему сердце! О Шаккарн, ниспошли ему страшные муки!
Тут она сообразила, что стоит на коленях в луже пролитого вина. Вдобавок наверняка все ее мольбы напрасны – она не жрица, боги ей не ответят, да и проклятия она насылать не умеет. Ах, сегодня она чуть-чуть насладилась властью – а потом он пришел и все испортил!
– Быть желанной… – вслух произнесла Майя. – Быть желанной – вот в чем власть. Вот в чем сила, пострашнее целого воинства. Ах, если когда-нибудь… если я когда-нибудь этого добьюсь, то его не пощажу! Уничтожу!
Ранним утром Дераккон, в церемониальном черном с золотом одеянии главы Леопардов, вместе с немногочисленной свитой стоял на помосте у Синих ворот. С обеих сторон вздымались наклонные крепостные стены, образуя своего рода воронку, откуда мощеный тракт уходил на восток, за городские ворота, к перекрестку торговых путей из Теттит-Тонильды и Икет-Йельдашея.
Хотя брусчатку и сбрызнули водой, пыль покрывала Дераккона с головы до ног, набивалась в рот и в нос. Верховный барон вот уже полчаса торчал на помосте, провожая тонильданский и бекланский полки: в поход к Вальдерре выступили три тысячи воинов. Как только дожди поутихли, войска подтянулись в столицу, где несколько дней запасались провиантом и необходимым снаряжением. После этого маршал Кембри объявил общий сбор на Караванном рынке; полки нужно было как можно скорее вывести из Беклы, чтобы не вызывать извечных раздоров между горожанами и солдатами – драки, увечья и убийства, кражи и изнасилования. Как обычно, солдат провожали рыдающие подруги, гордые родители, сгорающие от зависти младшие братья, а также мрачные трактирщики, лавочники и проститутки, которым успели задолжать бравые вояки. Маршал осмотрел полки, произнес краткую речь и вывел войско из города через ближайшие ворота.
Дераккон решил, что провожать войска должен не только маршал, но и сам верховный барон, однако на Караванный рынок приходить не стал, чтобы не утратить главенствующего положения, а потому предпочел дождаться полков у Синих ворот. Несмотря на пыль и некоторое общее неудобство, Дераккон остался доволен – солдаты приветствовали его радостными выкриками, а вдобавок удалось поговорить со многими старшими командирами и военачальниками.
По всеобщему убеждению, Дераккон был слабым правителем и большой властью не обладал, однако славился честностью и благоволил народу. Солдаты хорошо понимали, что в предстоящей кампании от верховного барона не будет никакого толка, и все же считали, что он, как и полагается доброму властелину, совершает достойный поступок, провожая войска.
Поспешность, с которой полки выводили из столицы, объяснялась еще одной причиной – именно на этот день назначили проведение весеннего праздника, встречу нового года. Кембри намеревался выступить в поход на день раньше, но ему пришлось дожидаться продуктовых обозов. Войска следовало убрать из города до начала празднеств, иначе порядка не обеспечить. В последние три дня из провинций в столицу приехало множество гостей; в нижнем городе уже царило столпотворение, и хозяева постоялых дворов, где бесплатно разместили солдат, жаждали обзавестись настоящими посетителями, чтобы не упустить выручки. С точки зрения властей, войска очень вовремя отправлялись в поход.
На время выхода полков доступ в город через Синие ворота закрыли. Как только последние шеренги тонильданского полка вышли за пределы города и повернули на север, а потом на запад, путники, собравшиеся под крепостными стенами, ринулись к воротам.
Дераккон не предполагал такого развития событий; верховному барону не пристало возвращаться во дворец в толчее, среди паломников и гуртовщиков, а толпа надежно перекрыла дорогу в город. Дераккона сопровождали всего несколько приближенных, поэтому он послал за отрядом из тридцати человек под командованием тризата и теперь стоял на помосте, глотая пыль, поднятую бесконечным потоком путников.
Дераккон стал верховным бароном потому, что его всегда заботила участь простого народа. Вот и сейчас, с высоты помоста, он вглядывался в людей, тянущихся в Беклу на празднество. Перед ним, словно на картине, проходили усталые путники со всех концов империи и из дальних, неведомых стран.
