В воцарившейся тишине с женской половины зала раздался испуганный детский всхлип – чья-то дочь была слишком мала и впечатлительна. Внезапно массивные храмовые двери содрогнулись от гулкого стука. Верховный жрец встал, недоуменно огляделся, подобрал жезл и приказал отворить дверь. Послышалось звонкое девичье пение, и в зал вбежала очаровательная восьмилетняя девочка в венке из весенних цветов. Она остановилась посреди мозаичного пола, раскинула руки и воскликнула:
– Благая владычица! Благая владычица!
В зал попарно вошли юные девы в белых и зеленых одеяниях, с охапками благоуханных цветущих ветвей. Радостная песня возвестила, что спасение близко: спящему богу принесут в дар самую великую ценность. Каждая девушка останавливалась у распростертого на полу жреца и с участливой улыбкой поднимала его.
Ошеломленные жрецы, пересилив удивление, с надеждой взирали на счастливых и жизнерадостных дев, которые, повернувшись к восточному входу храма, приветственно вскинули руки. Верховный жрец облачился в церемониальное одеяние и почтительно преклонил колена. Призывно пропели фанфары, и в зал вошла Форнида, благая владычица.
С тех самых пор, как ее избрали наместницей Аэрты, Форнида благоразумно отринула вызывающее поведение своей юности и появлялась на людях только в исключительных случаях (именно поэтому Майя ее никогда прежде не видела). Она очень заботилась о своей внешности и к тридцати четырем годам сохранила необычайную нежность кожи и сияющие золотисто-рыжие волосы, которые так поразили Оккулу в особняке Сенда-на-Сэя. Вдобавок она обладала невероятной живостью, сквозившей в каждом движении и поступке. От Форниды исходила сила и уверенность в себе, что, вкупе с ее красотой, делало благую владычицу подлинной избранницей богов в глазах окружающих.
Внезапно Оккула испустила резкий стон. Майя удивленно посмотрела на подругу, но та лишь молча закусила губу, не отрывая взгляда от благой владычицы, замершей под аркой восточного входа.
Форнида, в белом одеянии бекланской невесты, держала в руках букет первых весенних цветов – зеленовато-белых лилий гелиан. Впрочем, уступка обычаям на этом заканчивалась. Так же как и Сенчо, благая владычица не смущалась истолковывать традиции сообразно своим вкусам. Белое платье с пышной юбкой было полупрозрачным; рукава украшали зеленые ленты, а талию обвивал широкий зеленый пояс. На золотисто-рыжих волосах покоился драгоценный венец Аэрты, усыпанный огромными аквамаринами и изумрудами, мерцающими в пламени вновь зажженных свечей. Майя еле слышно ахнула от восторга.
– Ты ее прежде не видела? – прошептал Сендиль ей на ухо.
Майя молча помотала головой.
– Это изумруды Зая, – пробормотала Оккула, подавшись вперед.
– Но венец же старинный… – напомнила Майя.
– Ну и что? Тот камень, что в самой середине, я в руках держала.
Верховный жрец и красавица начали ритуальный диалог. Кто она и откуда и по какому праву объявляет себя спасительницей империи? Звонким и мелодичным голосом, свободным от палтешского выговора, Форнида объяснила, что пришла по велению венценосной Аэрты, избравшей ее своей наместницей.
А почему она решила, что сможет разбудить спящего бога? Да потому, ответила Форнида, что в ее теле воплотилась и сейчас вещает ее устами сама богиня, владычица всего живого, которой подвластно воскрешать мертвых. Сама венценосная Аэрта явилась пробудить спящего бога с помощью самого чудесного дара на свете.
Верховный жрец, распростершись у ног Форниды, все же возразил, что вынужден исполнить свой священный долг и получить весомые доказательства подобного заявления. В ответ Форнида не произнесла ни слова. Две прислужницы приблизились к ней, взяли из ее рук букет гелиан и, расстегнув золотые застежки одеяния, почтительно разоблачили Форниду. Полупрозрачная ткань соскользнула с тела, и благая владычица осталась обнаженной, будто говоря: «О смертный, вот доказательство, которого ты требовал. Мои слова были лишь уступкой твоему невежеству».
Верховный жрец, ослепленный красотой богини и объятый священным страхом, заслонил глаза рукой и почтительно осведомился, какой чудесный дар способен пробудить спящего бога.
– Любовь, – возвестила Форнида.
Где-то еле слышно зазвучал глухой, низкий стук барабанов жуа. Жрецы удалились, а прислужницы благой владычицы направились к восточному входу в храм, негромко напевая традиционный свадебный гимн, – под этот напев невесту провожали в опочивальню. Восьмилетняя девочка еще раз погасила все свечи в храме и, воздев руки, вывела жриц из храма.
Благая владычица, оставшись наедине со спящим богом, подошла к его ложу, опустилась на колени и нежно коснулась бронзовых пальцев. Майя, зачарованно следившая за происходящим, вспомнила, как сложно исполнять подобную роль перед зрителями, но не заметила в поведении Форниды ничего неестественного и наигранного. Благая владычица наклонилась, поцеловала бога в губы и, обняв его за плечи, прильнула к нему всем телом.
