Майя совершенно ничего не понимала:
– Тебя сюда насильно отправили? А ты не мог… ну, не знаю – сбежать? Сюда же тысячи людей приходят, со всей империи…
– Сбежать? Ох, откуда ты такая взялась? – Сендиль остановился у окна на лестнице и вытянул руку. Тыльную сторону ладони пересекал широкий белый шрам в форме пары скрещенных копий – вздутая кожа еще не везде зажила.
– Так вот какое клеймо ставят тем, кого отправляют на принудительные работы! – ахнула Оккула, заглядывая Майе через плечо. – Я такого не видела. Больно было?
– А ты как думаешь? – раздраженно воскликнул Сендиль.
– Ничего не понимаю, – пробормотала Майя. – Значит…
– Если заклейменный не предъявит особую бирку – либо от своего хозяина, либо знак своего освобождения, – то его немедленно казнят, – пояснила Оккула. – Вот потому он и не может сбежать, банзи. Ему одна дорога – в Зерай. – Она снова повернулась к Сендилю. – Я думала, таких на гельтские рудники отправляют. Как же ты в храм попал?
– Неннонира одного из жрецов упросила. У нее повсюду знакомства. А я тут всякого успел навидаться…
Они поднялись по лестнице. Сендиль свернул налево, в длинный коридор вдоль задней стены храма, и подвел девушек к небольшой двери, из-за которой доносился приглушенный шум голосов.
– А теперь тихо! – предупредил юноша, приоткрывая дверь.
Майя неуверенно шагнула в темноту. Слабый свет шел откуда-то снизу. Сендиль взял ее за руку и повел вперед. Майя оказалась на крошечном балконе под самой крышей, в пятидесяти локтях над полом; оттуда открывался великолепный вид на внутреннее убранство храма Крэна.
В центре зала находилась круглая площадка диаметром около двадцати локтей, окруженная низким бортиком из серого, с прожилками, мрамора. По полу у самого бортика кольцом свернулся мозаичный змей с красными, зелеными и синими чешуйками, прикусивший собственный хвост. Тело змея обвивали побеги плюща, всевозможные плоды и колосья, сплетаясь в сложный повторяющийся узор. Внутри круга, на зеленом малахите, инкрустированном яркими зверями, птицами, рыбами и цветами, златобородый Крэн и венценосная Аэрта протягивали руки друг другу, повторяя мотив, изображенный на внутренней сфере у Тамарриковых ворот. Ладони богов касались прямоугольного мраморного пьедестала в два локтя высотой, установленного в самом центре круга.
Майя, завороженная многоцветной мозаикой пола, хорошо видной с высоты, не сразу обратила внимание на сравнительно скромный постамент алтаря и установленную на нем фигуру лежащего бога. Статуя удивила и разочаровала Майю – она представляла себе, что в храме Крэн будет изображен во всем блеске своего величия и мощи, в образе защитника империи, потрясающего молниями. Увы, ее неприятно поразил вид безмятежно дремлющего божества.
Высеченное из мрамора ложе покоилось на стилизованных облаках; бронзовая фигура спящего Крэна в человеческий рост отличалась от изображения бога в окружении танцующих дев на солнечном диске у Тамарриковых ворот. Обнаженный Крэн лежал на спине, откинувшись на подушки, с закрытыми глазами, в позе глубоко спящего человека. Неподвижное тело выглядело трупом. Вялый зард, совсем как у простого смертного, покоился в ложбинке паха, но выглядел как-то странно, внахлест покрытый узкими металлическими кольцами, будто чешуей. Прежде Майя никогда не видела изображений Крэна без венца, молний и извивающихся змей и поэтому сочла статую неподобающей – ведь бога непочтительно представлять в виде обычного человека.
Майя, Оккула и Сендиль стояли на крохотной площадке под восьмиугольным световым куполом, который покоился на перемычках и квадратных колоннах круглой галереи, опоясывающей зал. На высоте примерно в тридцать локтей в стенах были проделаны узкие окна, пропускающие в храм потоки света. Вдобавок по кругу установили восемь канделябров, по одному у колонны, – в каждом горели двадцать или тридцать свечей.
Между колоннами галереи виднелись ряды каменных сидений, ступенями возвышающихся друг над другом. Как ни странно, окон на уровне пола не было – Майя не догадывалась, что их нарочно закрыли ставнями, специально для того, чтобы привлечь внимание присутствующих к ярко освещенной статуе спящего бога в центре зала.
В зал стекались приглашенные. В проходе между колоннами появился жрец в алом одеянии, с церемониальным жезлом в руках. За ним шествовал Дераккон в сопровождении баронов и других знатных господ. Их провели мимо центрального круга к рядам каменных сидений на западной стороне галереи. Рандронот, владыка Лапана, важно уселся по правую руку Дераккона. Сенчо нигде не было, – похоже, для него отвели особое место, где верховный советник мог возлежать, дабы не переутомлять себя долгим сидением.
Жрецы деловито сновали между колоннами, озабоченно совещались у светильников и рассаживали гостей в соответствии с их знатностью и положением в обществе. Женщины сидели отдельно от мужчин. Все это время присутствующие не выказывали ни малейшего нетерпения, не шумели и не возмущались, только негромко беседовали между собой и терпеливо ждали начала церемонии.
