Верховного советника внесли в храм, а Майя с Оккулой остались у входа в храмовый комплекс, с изумлением разглядывая открывшиеся им чудеса. Майя совершенно не понимала, для чего нужны все эти круги – наверняка в них крылась какая-то непостижимая волшебная сила, – но восхищенно рассматривала серебряную часовую спираль, золотисто-пурпурного кайната на самой верхушке и статую полулежащего бога. Майя хихикнула, вспомнив, в какое смущение повергла ее скульптурная группа в маршальском особняке на празднестве дождей.
– Чего смешного? – резко спросила Оккула.
– Наконец-то я поняла, почему ты всегда клянешься зардом Крэна, – с улыбкой ответила Майя.
– Флейтиль еще и не такое умеет, – сказала Оккула. – Ты знаешь, что в храме произойдет?
– Ага… ну, мне Таррин однажды рассказывал… – начала Майя и ахнула: из листвы платанов выглянуло лицо Леспы. – Ой, Оккула! – Она задрожала и едва не пустилась наутек.
– Ш-ш-ш! Ну чего ты испугалась? О Крэн и Аэрта, да ты сама Леспой недавно была – даже до меня слухи дошли, – успокоила ее подруга.
– А что это две бесценные невольницы здесь делают – в толкотне и на самой жаре? – раздался шутливый женский голос.
Подруги обернулись. К ним подошла Неннонира, в пурпурном одеянии, расшитом золотой нитью; волосы шерны, уложенные в замысловатую высокую прическу, закрепляли гребни черного дерева, усыпанные драгоценными камнями. Майя робко улыбнулась, надеясь, что Неннонира не заметила ее испуга при виде лика богини в кроне платана.
– Да вот, поджариваемся, к пиру у озера готовимся, – вздохнула Оккула. – Голову напечет, все легче будет.
– Что, вам и впрямь велели здесь дожидаться? – удивилась Неннонира.
– Если честно, нам самим непонятно, что делать, – призналась Майя. – Может, если перед самым концом сюда вернуться, никто и не узнает.
– А в храм вас не пускают?
– Мы же рабыни, – напомнила Оккула.
Неннонира с шаловливым видом огляделась и прошептала:
– Если хотите, я вас обеих внутрь проведу.
Она взяла Майю за руку и направилась к храмовой площади. Оккула недоуменно пожала плечами и пошла следом.
Каменная лестница и крытая галерея у входа, обращенные на восток, придавали храму величественный, торжественный вид. На задворках храма, как в театре, располагались многочисленные пристройки, всевозможные службы и прочие вспомогательные помещения – трапезная жрецов, кухня, залы для приема посетителей и для храмовых нужд, комнаты счетоводов, подвалы, мастерские и склады, где хранились запасные части механизмов Тамарриковых ворот, и тому подобное. Неннонира поспешно свернула на тропку у южной стены храма и, пройдя между двумя сараями, вывела своих спутниц в мощеный дворик, где с одной стороны высилась поленница дров, а с другой – груда пустых винных бочонков. На табурете у стены угрюмый смуглолицый парень, в серо-зеленом одеянии храмового раба, скоблил брильоны и швырял очистки в ведро, время от времени почесывая щетину на щеках выщербленным лезвием ножа.
– Привет, Сендиль, – сказала Неннонира, подплывая к нему в облаке сладких ароматов и шелестящих шелков. – Вот я тебя и нашла. Как дела, милый?
Паренек криво усмехнулся, хорохорясь, но ухмылка вышла жалкая.
– Все было хорошо, пока тебя не увидел. Ты чего сюда в таком виде явилась?
– Да уж не ради того, чтобы тебя помучить, – ответила Неннонира. – Правда, я не нарочно. Ох, не грусти ты так, уже недолго осталось…
– Три года, – вздохнул он. – Как по-твоему, долго это или нет?
– Может, и меньше, – сказала шерна. – Честное слово, я обо всем помню. Понимаешь, не так уж и просто нужного человека отыскать и время подходящее выбрать.
– Да? – с горечью спросил парень и сплюнул в ведро очисток. – В постели, разумеется?
– Не язви. Клянусь, я своей возможности не упущу.
Сендиль, не отвечая, глядел на Неннониру, будто узник сквозь тюремную решетку.
– Обещаю, я все улажу! – воскликнула шерна. – А еще вот, познакомься, мои подруги Оккула и Майя. Они наложницы Сенчо, бедняжки.
– О Крэн, спаси и сохрани! – охнул Сендиль. – И как он их не расплющил?
– Вот видишь, некоторым еще хуже, чем тебе. Слушай, а ты не проведешь их на храмовый обряд взглянуть?
Сендиль промолчал.
– Прошу тебя, – умоляюще протянула Неннонира.
– Нет, это слишком опасно.
– А ты постарайся. Они тебя отблагодарят.
Над городом раскатился звон гонгов, отбивающих полдень. На храмовых ступенях прозвучали фанфары.
– Так проведешь или нет? Меня друг ждет, – нетерпеливо напомнила шерна.
– Ага, друг… Человек двадцать в очередь выстроились, – хмыкнул Сендиль и повернулся к девушкам. – Ну, пойдем.
Майя с детской непосредственностью жаждала развлечений, а потому, не вслушиваясь в беседу, горячо поблагодарила Неннониру и торопливо направилась вслед за юношей через пустую кухню и вдоль коридора, вымощенного каменной плиткой.
– Ты приятель Неннониры? – спросила она, чтобы поддержать разговор.
– Когда-то был…
– Прежде чем в храм попал? – полюбопытствовала Майя.
– Сколько тебе дали? – поинтересовалась Оккула из-за спины подруги.
– Пять лет. Она не виновата, конечно… Только все равно ни слова не сказала, хотя и знала, в чем дело. Да ладно, пустое…
