– Не знаю, банзи. Судя по всему, важный господин откуда-то издалека. На весенний праздник в Беклу многие бароны из провинций приезжают – женам их развлечение, да и им самим после мелекрила не мешает развеяться. Вдобавок дань надо платить, с Деракконом побеседовать, заверить его в своем почтении или просто о себе напомнить. Понимаешь, Леопарды подозрительно относятся к тем, кто из своих поместий годами носу не показывает. Боров наш наверняка запомнит, кто в этом году приехал, а кто нет. А еще многие нарочно скромно одеваются: мол, мы не богатые, но гордые; что для нашей навозной кучи хорошо, то и для столицы сойдет.
– Жаль, что Мильвасену сюда не пустили. Ей бы на пользу пошло среди своих побыть, – сказала Майя.
– Вот поэтому ее и не пустили, – вздохнула Оккула. – По-моему, боров наш сообразил, что с Мильвасеной маху дал. Боюсь, как бы он не решил от нее избавиться…
– Не может быть!
– Может, банзи. Ты, глупышка, все никак в толк не возьмешь, что хозяин наш – жестокий и беспощадный злодей. Ох, хватит об этом. Похоже, мы пришли.
Носилки опустили на лужайке у воды, неподалеку от накрытых столов. Невольницы помогли верховному советнику выбраться наружу и пройти два шага к ложу, задрапированному яркими покрывалами, на котором высилась груда подушек. Майя устроила хозяина поудобнее, а Оккула тем временем объясняла дворецкому Дераккона, какое вино предпочитает верховный советник.
Праздник у озера напомнил Майе деревенскую ярмарку, только устроенную с большей роскошью и размахом. Под деревьями расставили столы, где гостей обносили яствами рабы, но по большей части присутствующие подходили за едой к поварам и, наполнив тарелки, устраивались с друзьями на берегу или на лужайках. Мимо Майи как ни в чем не бывало прошел барон-гуртовщик, глодая куриную ногу и что-то объясняя своим спутникам.
Сенчо, как обычно, предавался чревоугодию и уже несколько раз отправлял Майю за всевозможными яствами, пробуя по три-четыре блюда зараз, а потом требовал новых лакомств. Впрочем, обжорство верховный советник перемежал разговорами с многочисленными просителями. Невольницы выполняли хозяйские поручения, стараясь держаться в стороне от гостей, которые то и дело подходили засвидетельствовать Сенчо свое почтение, осыпали его похвалами, сулили щедрые дары и пытались очернить соперников в надежде заручиться его расположением. Верховный советник, зная о делах и заботах гостей больше их самих, сам говорил мало, но поощрял разговорчивость собеседников, вытягивая из них нужные сведения. Вдобавок он часто напускал на себя рассеянный вид, что весьма оскорбляло благородных господ, однако же, когда палтешский барон упомянул что-то об уртайской вдовице знатного рода, которая часом раньше обратилась к Сенчо с просьбой, верховный советник тут же послал Майю на поиски уртайки и велел привести ее к себе. Обе невольницы прекрасно поняли, что хозяин собирается воспользоваться сведениями, полученными от барона, чтобы прилюдно оконфузить женщину и упрекнуть ее во лжи.
В парке Эльвер-ка-Виррион угощал изюмом из серебряной чаши высокую темноволосую красавицу и ее брата (Майя решила, что они родственники, потому что они очень походили друг на друга).
– Ах, Майя! – Эльвер-ка-Виррион улыбнулся и взял ее под руку, как равную. – Ты с каждым днем все краше!
Она смутилась: из разговора стало бы ясно, что она – невольница. Но деваться было некуда – она что-то пробормотала, почтительно поднесла ладонь ко лбу и склонила голову.
– Вот такие рабыни у нас в Бекле, – объяснил Эльвер-ка-Виррион своим спутникам. – Т’маа, пора тебе в столицу перебираться.
Юноша рассмеялся.
– Ты здесь с верховным советником? – спросил Майю Эльвер-ка-Виррион.
– Да, мой повелитель. Прошу прощения, мне приказано… – торопливо проговорила она и попятилась.
Эльвер-ка-Виррион догнал ее и негромко спросил:
– А где Мильвасена?
– Дома, мой повелитель. Верховный советник ее с собой не взял.
– Мои знакомые, дети йельдашейского барона, о ней спрашивали. По слухам, в Хальконе о ее судьбе уже известно.
Майя ничего не ответила.
– Если мы втроем сейчас к Сенчо домой отправимся, как ты думаешь, Теревинфия разрешит нам с ней повидаться?
– Да, мой повелитель, если вы ей заплатите. Умоляю, отпустите меня – я и так задержалась, верховный советник разгневается.
Майя повернулась и поспешно ушла на поиски уртайки. На берегу она загляделась на стайку лебедей, подплывших к самой кромке озера в ожидании корма. Светильники отбрасывали разноцветные лучи на белоснежное оперение, окрашивая его то голубым, то розовым, то зеленым. Гости швыряли в воду крошки. Один из них неожиданно обернулся. Майя вздрогнула, узнав Байуб-Оталя, и заторопилась прочь, но он догнал ее и пошел рядом по тропинке.
– Ты с верховным советником? – спросил он.
– Да, мой повелитель.
– И как тебе здесь, нравится?
– Я вам уже говорила, мой повелитель: я – рабыня, делаю то, что велят.
Он помолчал, наблюдая, как Майя вглядывается в гостей.
– Кого ты ищешь?
– Верховный советник велел мне знатную госпожу к нему привести.
