Старики вошли в хижину. Нассенда что-то сказал Луме, и она поспешно удалилась. Лекарь окинул Майю взглядом и одобрительно закивал:
– Что ж, ты будто и не проплыла семь лиг по Нордешу – тебя словно из верхнего города в паланкине принесли.
Майя смущенно поклонилась и откинула с плеча локон:
– Благодарю вас, У-Нассенда, слышать вашу похвалу вдвойне приятно.
– Ты в верхнем городе бывал, Мекрон? – спросил лекарь своего спутника. – Похоже, чудесное это место, если там такие девушки по улицам ходят.
– Нет, я прежде в Бекле не бывал, – ответил старик, – а теперь и вовсе ни к чему, раз я своими глазами эту красавицу увидел.
– Ох, и что же это мы трещим, как две старые сороки, – улыбнулся Нассенда. – Познакомьтесь лучше: это У-Мекрон, старейшина Лакрайта, а это Майя с озера Серрелинда.
Майя снова поклонилась и приложила ладонь ко лбу:
– Спасибо за прекрасное вино, У-Мекрон.
– Я рад, что тебе понравилось. Мне король Карнат его прислал в подарок, но среди нас особых ценителей нет. А ты в Бекле наверняка и получше пробовала.
– Нет, мой господин, – улыбнулась Майя, предложила гостям присесть и, ополоснув два кубка, налила вина.
Старейшина расспросил Майю о побеге из Беклы и о переправе через Вальдерру, сочувственно осведомился, не трудно ли ей в туманной и болотистой Субе. Майя старалась отвечать обстоятельно и неторопливо, с достоинством.
– Так ты и правда родом из Тонильды? – наконец спросил он. – С озера Серрелинда? Это недалеко от Теттита, верно? И ты там всю жизнь прожила?
– Почти все мои шестнадцать лет, У-Мекрон, – ответила Майя.
– Значит, тебе шестнадцать исполнилось… – задумчиво произнес старейшина и пригубил вина. – Сам я Нокомису не видел, а вот жена моя ее знала, говорит, сходство необыкновенное. Я очень рад, что мы с тобой встретились. А сейчас мне пора – надо поговорить с ребятами, которые с вами завтра в Мельвду пойдут. Для меня большая честь с тобой познакомиться, Майя с озера Серрелинда. – Он подошел к ней и взял ее за руки. – Мы еще увидимся. Спасибо тебе, ты добрые вести нам принесла.
– Спокойной ночи, У-Мекрон, – учтиво ответила Майя и подумала: «Знал бы ты, как я в Бекле жила, по-другому бы заговорил».
Мекрон вышел из хижины.
Нассенда взял один из светильников и переставил его поближе к постели Майи.
– Приляг, отдохни, – сказал лекарь. – День сегодня был трудный, ты устала.
Майя повиновалась.
– Одиноко тебе без мужчины? – неожиданно спросил Нассенда.
Она хотела было рассердиться, но вопрос прозвучал без издевки, очень буднично, поэтому Майя просто ответила:
– Да.
– Что ж, это вполне естественно, – заметил лекарь. – Ты здесь одна, места незнакомые, ночь на дворе, темно и страшно. Хочется человеческого тепла.
– Ох, У-Нассенда, я про это даже не думала… Мне… понимаете, мне бастанье нравится.
– О великий Шаккарн! И что в этом плохого? – улыбнулся он. – Бастанье всем нравится, иначе мы бы на свет не родились, правда?
– Ну да, конечно… Вот только, У-Нассенда… – Майя замялась.
– Что только? – Лекарь присел на краешек постели.
Майя погрузилась в размышления, сообразив, что Нассенда уходить не торопится.
– Вот я думаю, – неуверенно начала она, – что в Бекле со мной обращались… ну, как с охотничьей собакой или там с соколом, ради развлечения. Приятно, конечно, когда тобой все восхищаются и обладать хотят. Все лучше, чем полы мыть или посуду. Только некоторые меня презирают за то, что я – рабыня, наложница. Но я же не сама такую участь выбрала, просто так получилось. И вот это меня больше всего бесит, У-Нассенда. Мне должно это нравиться, потому что мне вроде как удовольствие доставили, а если я это признаю, то ко мне относятся с презрением, вот как Ленкрит, когда я нагишом в реку сиганула.
– Послушай, я тебя нисколько не презираю, – ответил лекарь. – Наоборот, я восхищаюсь твоей жизнерадостностью и умением всегда сохранять бодрость духа. А Ленкрит… Вот кстати, хорошо, что ты о нем заговорила. Помнишь, что он сказал, когда в первый раз тебя увидел?
– Ох, я тогда очень испугалась… Байуб-Оталь спросил тогда, не потерял ли Ленкрит память, и велел ему на меня хорошенько посмотреть. Ну, Ленкрит поглядел и удивился, как же он раньше не заметил, а потом что-то про сумерки.
– И больше ничего?
– Ну, я больше ничего не помню… Ой нет, он еще спросил Байуб-Оталя, не сестра ли я ему.
– Но вы же с ним совсем не похожи, верно?
– Если б я на него была похожа, Сенчо бы за меня пятнадцать тысяч мельдов не выложил, – рассмеялась Майя.
– А ты своей ценой гордишься?
Майя кивнула.
– И правильно делаешь, – заметил Нассенда. – А помнишь, что Байуб-Оталь Ленкриту ответил?
– Он ему велел замолчать… Нет, я больше ничего не помню, мне страшно было и вообще… когда к горлу нож приставят, не до того, чтобы разговоры запоминать.
– А что тебе про Байуб-Оталя известно? Кто его родители, где он рос…
– Он мне про все рассказал – что мать его была танцовщицей, что ее в Урту продали, а король или там верховный барон в нее влюбился и отвез в Субу, чтобы его жена любовницу не убила. А еще рассказал про пожар и… Ох, У-Нассенда, что с вами?
По морщинистым щекам старика катились слезы.
