Прошло дня три. Я занимался, навещал «спавшего» учителя, но сильно скучал и с нетерпением ждал, чтобы тот очнулся. В один вечер я засиделся за чтением; пробило одиннадцать ударов, и вдруг я вспомнил, что сегодня везде празднуют канун Нового года. «Многие в России, да, пожалуй, и здесь гадают! – пришло мне на мысль. – Ну-ка и я от нечего делать посмотрю в кристалл!» Вздумано – сделано.
Я вынул из стола «магическое зеркало», приобретенное мною еще в Нью-Йорке, уставил его перед собою между двумя свечками так, чтобы в нем ничто не отражалось, и стал пристально смотреть в его выпуклый гладкий кружок. Сначала он представлялся мне просто черным пятном, потом по темной поверхности начали пробегать какие-то тени, полосы, колонны, и вдруг прояснились великолепные развалины чудного храма на фоне тропического леса.
«Точно ли я это вижу?.. Уж не заснул ли?» – подумалось мне. Я решил было ущипнуть себя за руку, удостоверяясь, что не задремал, как вдруг между моим взором и стеклом легла маленькая бронзовая, хорошо мне знакомая рука…
Я радостно вскочил: передо мной стоял Дхарма Шастри, улыбаясь и качая головой в белом тюрбане.
– Нехорошо! Ослушник! – говорил он. – Я ведь просил без меня не заниматься опытами оккультизма.
– Какой же это оккультизм? – оправдывался я между восклицаниями радости по поводу выздоровления гуру. – Простая шутка, от безделья!.. Так вы проснулись ранее, чем предполагали?
– Да, я поправился, – сказал учитель просто. – Но вы напрасно называете бездельной шуткой вопрошение кристалла. От того древнего храма, который начинал перед вами проясняться, нескромное американское стекло ваше могло перейти к предметам, которых вам лучше поверхностно не касаться, если вы точно намерены ими заняться серьезно и последовательно. Пойдемте лучше прогуляемся! Ночь хороша. Если желаете, я покажу вам в действительности развалины, заинтересовавшие вас в этом стекле.
Я радостно согласился, удивившись, что не знал о существовании поблизости такого интересного места.
Мы вышли в ярко-волшебную ночь, сиявшую, как прозрачный жемчуг, усеянный бриллиантовой пылью. Темнее всего был купол небесный, с высоты которого изливалось на красоты земные сияние разноцветных светил, горевших в темно-синей его глубине. Мы очень скоро достигли величественной колоннады на опушке леса, казавшегося издали сотканным из черного и серебряного кружева. Один из резных порталов здания был особенно ярко залит светом луны, а из таинственных недр его эффектно мигало, то вспыхивая, то потухая, багровое пламя, будто бы там, внутри храма, разложен был костер или курился жертвенник.
Индус указал мне на какой-то гранитный обломок, поросший лианами и папоротником, и мерными шагами направился было к храму, но вдруг обернулся и сказал:
– Вы спрашивали три дня тому назад – я слышал ваш вопрос, – кто бережет меня от змей и тигров. Вы сейчас увидите одного из тех, которые многих охраняют от диких зверей. Он живет неподалеку и часто сюда приходит… Только, прошу вас, помните: двигаться одному с этого места, что бы ни случилось, для вас опасно!
Он продолжал свой путь и исчез под колоннадой храма.
Я ждал и дождаться не мог появления гуру. Глаза мои устали, так напряженно, до боли, до слез, смотрел я в таинственную мглу за колоннадой. Почему-то она, как и тишь, меня окружавшая, и неподвижность, и мое одиночество начинали страшить… На меня опускалась какая-то тяжесть, недоумение и ожидание, невыносимо мучительные!.. Я начинал терять представление о действительности, сознание окружавшего меня расплывалось в чувстве неизвестности, тоски, ужасающего страха. Надо бежать, уйти отсюда, подумал я, но вспомнил, что сказал мне Дхарма Шастри, и остановился.
Пред моими глазами открылась панорама громадного города. Я видел его à vol d’oiseau [38] и несомненно узнал в нем один из наших больших американских городов, который показался мне украшенным, увеличенным какими-то увеселительными зданиями… Он весь сиял и пестрел праздничными огнями, украшениями, флагами, движением и суетой. Толпы народа стремились в одном направлении, и я последовал за ними, в самый центр праздничного оживления среди ужасных громадных зданий. Я силился понять, что это именно за город, где я?.. Вдруг я увидел огромное пламя! Что-то горело. Все бежали в ту сторону, на пожар, и я там очутился. Я сразу увидел ужасное зрелище: предо мной несколько человек бегали в пламени, ища спасения, выхода из какого-то высокого здания, охваченного огнем, и среди этих людей я узнал самого себя…
Зрелище меня крайне неприятно удивило. Я, разумеется, бросился самому себе на помощь в убеждении, что мне ничего нет легче, как поднять себя, или своего двойника, метавшегося там, внизу, в огне, до безопасных высот, с которых сам я смотрел на пожар, но, чуть прикоснувшись к тому, другому, себе, я вдруг увидел, что не я уношу его вверх, а, напротив, он меня увлекает вниз, в огонь.
С громом провалился под нами пол, и мы стремглав полетели в разверзшуюся под нами огненную бездну…
Я закричал как полоумный во всю силу своих легких, убежденный, что горю…
