Майя, смотря на иконы, неожиданно для самой себя, произнесла : «Странно, вы так ненавидите и убиваете евреев, а сами днём и ночью поклоны евреям бьёте, Иисусу и его матери Марие» и лишь краем глаза успела заметить остолбеневшую от её слов Параску, как сильный удар прикладом вытолкнул её на крыльцо.» А ну пошла, сучка, разговорилась тут больно»- заорал полицай.
Её привели к дому бывшего сельского совета, теперь в нём располагалась местная управа. На подворье с загнанным видом сидело около десятка евреев разных возрастов. Пожилая чета, горестно вздыхая, по очереди целовали друг другу руки - прощались, молоденькая девушка всё время плакала. Майя села рядом с ними. Томительно- гнетущее уныние всколыхнуло появление цыган. Их привезли на трёх подводах. Мужчин в широких штанах, в цветных рубашках и жилетах, у одного из них, пожилого, в ухе висела большая серьга и женщин одетых в пёстрые юбки и кофты с цветистыми шалями на плечах, грязных, издерганных и голодных. Они шумно галдели между собой, непонятно кого браня. Одна молодая цыганка, усевшись на землю, при всех подняла кофту и стала кормить грудью годовалого ребёнка. Мальчик постарше всё тормошил её за плечо, плакал и просил кушать. Тут Майя вспомнила о припрятанном куске хлеба и отдала его малышу:
»Возьми, поешь» и он ухватив его, стал жадно жевать. Все сидели в этом поганом дворе, ожидая своей участи, угомонились цыгане, замолчали уставшие дети, кунял на крыльце намаявшись за ночь ловить евреев, молодой полицай, его напарник, пожилой низкорослый мужик, каждый раз будил молодого подзатыльником:
«Не спи, Миколо, сейчас немцы приедут».
Дряхлая, с большим крючковатым носом цыганка, подсев кряхтя к Майе, прошамкала беззубым ртом:
-Красавица, я по глазам твоим вижу, что ты уже побывала, в том «злосчастном месте». Дай мне свою руку я погадать тебе хочу. - Мне нечем вам заплатить – удивившись, отвечала ей Майя.
-Что ты, дорогая, ты уже заплатила, отдав последний кусок хлеба моему внуку, но туда, куда нас хотят отправить, нам всем заплатят небеса – и взяв руку девочки, продолжала- горькая у тебя судьба, но линия жизни длинная, дорога тебе предстоит дальняя, сына родишь и внуков своих увидишь, а с любимым встретишься в конце жизни, уж поверь на слово старой Азизе.
