Придя в себя, лежащая на животе девочка, спасаясь от удушья, осторожно приподняла голову. Вокруг было темно и тихо. Освободившись из-под придавившего её мертвого тела, она сползла с горы трупов и трясясь от холода, босая, в одной окровавленной рубашке, припустилась бегом по дну оврага, подальше от этого страшного места. Урвище было довольно глубоким с почти отвесными песчаными стенами и чем дальше по нему бежала Майя, тем оно становилось всё шире и шире. Споткнувшись о какой-то камень, она растянулась плашмя во весь рост, уткнувшись носом в мирно журчащий ручей. Наверное, в другое время, от подобной комической сценки, девочка заливалась бы своим жизнерадостным смехом, но эта её способность радоваться жизни, куда-то запропастилась, став лишь грустным дополнением в списке непомерно тяжёлых утрат. Отдышавшись, и, напившись воды, она огляделась. Привыкшие к темноте глаза заметили, что на противоположной стороне оврага стена более пологая, то-ли от обвала, то-ли, как следствие частых бомбёжек. Перейдя ручей, Майя стала карабкаться по склону, шаг за шагом одолевая крутой подъём и выбравшись наверх, в изнеможении упала на землю. В нескольких метрах от неё располагались огороды. Девочка подрагивала от холода, словно трепещущий на ветру осиновый лист, время и страх подгоняли её в спину и она двинулась перебежками вперёд, как вдруг, оцепенев от ужаса, заметила в метре от себя стоящего с распростёртыми руками человека с подобием каски на голове. Набежавший ветер расшевелил висевшую на нём гирлянду из пустых консервных жестянок и они, подчиняясь его дирижёрской палочке, ответили оркестровым перезвоном. Это было всего лишь огородное пугало, осторожно, чтобы не шуметь, беглянка сняла с него дырявую дерюгу и надев её на себя, пошла навстречу неизвестности, растворившись в ночной темноте.
Глава 7 Гадалка.
