Она шла вдоль дороги, при приближении какого-то транспорта, пряталась в придорожных кустах. На всех выходах из города стояли контрольно пропускные пункты. Увидев, из далека свет костра и услышав долетавшую немецкую речь, свернула в перелесок. Больно босой идти по ночному лесу, но Майя была в таком состоянии душевного напряжения, что боли не чувствовала, не в разбитых в кровь ногах, не в распухшей щеке, не в отёкшем плече, шла всю ночь, шла не зная куда и не зная к кому с единственной, бьющейся, как кувалда мыслью :» Поскорее убежать и спрятаться!» Выйдя из перелеска, увидела совсем рядом контуры сельских строений и подойдя к крайнему дому, присела у забора. В окне загорелся свет от керосиновой лампы и на занавеске появилась тень женского силуэта, затем свет погас, но сразу же со скрипом открылась дверь и на крыльцо вышла дородная женщина с огромным бюстом. Держа пустое ведро в руке, она не спеша прошла к сараю, по-видимому доить корову, через некоторое время, также не спеша вернулась с наполненным ведром в дом. Небо немного посветлело, залаяли собаки, село медленно просыпалось. В преддверии этого нового, Бог весть, что несущего ей дня, Майя, отважившись, открыла калитку и быстро пройдя по двору, постучалась в дверь. На пороге возникла всё та же женщина, смерив девочку пронизывающим взглядом с ног до головы, она впустила незнакомку в дом.
«Ты, кто же такая будешь, с каких мест, да ещё в таком виде?» - спросила хозяйка незваную гостью, задёрнув занавески на окнах. Стоя посреди хаты, облачённая в рубище из мешковины, через дыры которого просматривалась в пятнах засохшей крови рубашка, с опухшей, пунцово синей щекой, вся в грязи, с всклокоченными волосами, девочка конечно же выглядела ужасно и, понимая уместность вопросов хозяйки, поведала ей правду о том, как в Киеве, в Бабьем Яру, расстреляли её дорогих маму и бабушку и ещё множество других людей, а ей вот удалось сбежать. Выслушав рассказ, Параска, так звали хозяйку, как-то натянуто улыбнулась и протянув Майе полотенце послала её к висевшему у двери рукомойнику умыться, а потом, задумавшись многозначительно произнесла: » Надо тебя переодеть, а то от твоих лохмотьев смердит так, что мочи нет стоять рядом.»
