Коркуленко навалился на девочку всем телом, схватив её одной рукой за горло, несчастная отбивалась с последних сил. В разгар этой отвратительной сцены, оба услышали совсем рядом немецкую речь. Прислушавшись, испуганный мерзавец бросился к своему оружию, но стреноженный спущенными штанами растянулся на земле во весь рост. Судорожно пытаясь натянуть брюки на голый зад он шипел: «Подожди, паскуда, я ещё к тебе доберусь.»
Майя воспользовавшись заминкой, вмиг сползла в овражек. Дерево у которого она ранее сидела, своими свободными корнями свисало в этот овражек, представляя собой причудливо сплетённую изгородь, под которой дожди вымыли небольшое углубление. Едва успев спрятаться в нём, девочка услышала шёпот искавшего её Коркуленко:» Куда эта ведьма подевалась, как сквозь землю провалилась?» и зло ударил ногой по валявшейся на земле котомке, падая в овраг, она зависла на корнях.
Оставив два пустых грузовика на дороге, десяток немцев с тремя собаками и несколько взводов полицаев поднимались по склону россыпью. Два полицая толкали впереди себя страшно избитого, в окровавленной рубашке человека. Притаившаяся в очередной норе Майя, вновь услышала своего преследователя, по-прежнему стоявшего у того самого дерева и наблюдавшего за происходящим: «Так это же Панченко, вот гнида, предатель, сдал отряд !»- воскликнул он и полоснул автоматной очередью по пленному и ведущим его полицаям, тут же петляя, бросился бежать. Ошарашенные немцы спустили на него собак, но Коркуленко двоих из них пристрелил, а третью ранил и она жалобно скулила, пока не затихла. Полицаи открыв по нему прицельный огонь, вскоре притащили мёртвого партизана к ногам немецких офицеров, те толкнув труп сапогами, сбросили его в овражек, где сидела дрожащая от страха беглянка.
