-Марк Александрович, до вашего прихода я несколько часов работал один, так как оба ваши предшественника погибли под артобстрелом, теперь нас двое и вряд ли в ближайшее время нам пришлют кого-то ещё. С боевым крещением вас коллега! Не волнуйтесь фельдшер и сёстры вам помогут. Марк не первый день работал хирургом, но одно дело стоять у стола в чистенькой, выкрашенной белой краской, больничной операционной и совершенно другое, осматривать раненых под открытым небом в сопровождении непрекращающейся канонады орудий, которую ранее слышал только в кино. Когда перед тобой лежит на носилках молодой парень с открытой раной живота, из которой торчит половина кишечника присыпанного землёй и он, пытаясь удержать его руками, шепчет сухими губами: «Пить, доктор, пить!»А рядом здоровенный мужик, с наложенным жгутом поверх оторванной ноги, рыдает, как малое дитя: «Помогите, доктор, помогите, я жить хочу!» и только ты должен решить, кому из них первому необходимо оказать помощь, так, как второй может не дождаться своей очереди, пока ты будешь заниматься первым, лишь тогда начинаешь понимать, как уродливо до омерзения настоящее лицо войны!
Основной задачей роты было оказание немедленной, главным образом хирургической, помощи раненым, которых выносили санитары и санинструкторы прямо с поля боя, ведь если бы их пришлось сразу вести в медсанбат, как правило расположенного 5-7 километров от передовой, многие бойцы просто не дожили бы. Пока санитары устанавливали для него перевязочную палатку, Марк сортировал раненых: первая, вторая, третья очереди, «безнадёжные,» на каждые носилки санитары клали соответствующую бирку и подносили в очередь к столам.
