Шли тяжелейшие бои и поток раненых всё возрастал. Оба врача не отходили от операционных столов вторые сутки. Марк Александрович начал сложную операцию, в ходе которой оказалось, что кровь нужной группы закончилась и тогда он вспомнил о себе, ведь у него такая же группа крови. Доктор лёг рядом с раненым и произвёл прямое переливание крови, а затем встал и продолжал оперировать, попросив лишь санитара приготовить ему кружку кипятка с сахаром.
Санитары несли на носилках бойца с тяжёлым лёгочным ранением. Марк бросился к пострадавшему на помощь и к огромному ужасу узнал в нём своего двоюродного брата, весельчака и балагура , Якова. Доктор так и не успел, что-то предпринять, у Якова обильно пошла горлом кровь и он тут же скончался.» Прости брат!»- только и смог сказать Марк, прощаясь.
Снаряды рвались просто над головой, когда один из них упал и прямым попаданием разнёс в щепки грузовик, все поняли, что наши вновь отступают. Получив команду свернуть ОРМУ, весь медицинский персонал под нарастающие звуки приближающегося боя, стал грузить тяжелораненых и оборудование в грузовики, крытые брезентом, для доставки в медсанбат. Легко раненые бойцы, не успевшие уйти, помогали санитарам, чем могли. Отступать пришлось в спешном порядке, под постоянной угрозой окружения, под непрерывно падающими бомбами.
Трясясь в кабине машины по ухабистой дороге, Марк пытался осмыслить происходящее вокруг, оно крайне отдалённо напоминало ту красочную театральность, с какой Красная армия легко и победоносно громила врага на его территории, показанную в кинопрокате в многочисленных фильмах о войне. Истинное положение дел было столь ужасно, что не поддавалось описанию, армия не просто отступала, она драпала семимильными шагами, уступая напористому натиску противника, неся тяжёлые потери, оставляя немцам город за городом. Армия, которую все советские люди считали сильной и которой так гордились, попросту оказалась не готова к войне. Безалаберность военного руководства, полное отсутствие радиосвязи и согласованности действий между фронтами, непонятный простому смертному паралич высшей партийной власти отличал эти первые дни войны и обошлись в миллионы человеческих жизней.
