Ты же сам говорил: несчастный случай. Несчастный случай – и ты тут совсем не при чем. Так и следователь тогда сказал. Поэтому успокойся, никакой ты не грешник. Простой, обыкновенный человек.
Простой, обыкновенный убийца…
Опять?! Может, хватит?
А что, не очень приятно вспоминать о других убийствах?
Да не было, не было, не было никаких убийств!
Как же, не было… А вспомни того китайца-наркомана, в краевой психобольнице, которому ты сразу, как только он поступил к тебе в состоянии жуткой абстиненции, отменил все наркотики – и у него тут же обострился туберкулезный процесс в обоих легких, и он за два дня загнулся, и ты ведь прекрасно тогда понимал, что именно ты, ты, ты ускорил его гибель!.. на наркотиках, на малых дозах, он бы смог постепенно выйти из абстиненции, а ты… ты, ссылаясь на инструкции, – ты убил его, вот и всё.
А потом, позднее, уже работая в городской психобольнице – помнишь, как ты, без особой нужды, без жизненных показаний, а лишь подчиняясь давлению главного врача, который хотел отчитаться перед начальством о внедрении «новейших методик», – помнишь, как ты назначил молодому шизофренику курс атропино-шоковой терапии? И он умер – не смог выйти из атропиновой комы. Ты убил его. Ты убил…
Но хватит! Хватит… Да здравствует тотальная амнезия. Да здравствует вечное забвение… К чему ворошить прошлое? Между нами, грешниками, говоря, нет на свете людей безупречных, неуязвимых, чистых…
В ужасе просыпаюсь – и вижу свою привычную комнату, и я, как обычно, лежу в кровати, напротив меня негромко бормочет включенный телевизор, в окно светит мартовское солнце, сверкают сосульки… Сегодня же – Масленица! Проводы русской зимы! И все домашние оставили меня, ушли в парк «Русский мир» – так теперь называется парк культуры и отдыха имени Горького… Там должны быть гуляния, ярмарка, всякие увеселения, блины…
Долго не могу отдышаться после кошмарного сна. Почему эта хирургия не оставляет меня в покое? Сам ведь я никаких операций никогда не делал, даже в студенческие годы стремился их избегать, только ассистировал пару раз по приказу преподавателя, да еще на практике по гинекологии сделал несколько абортов… до сих пор с отвращением вспоминаю этот хруст стенки матки под стальной кюреткой! Ну, еще спинно-мозговую пункцию приходилось делать… но разве это операция! А вот почему-то же снится и снится без конца все одно и то же… Какой смысл в этих снах, кто мне объяснит?
Напротив дома, в котором мы жили с мамой, находилось здание больницы скорой помощи, бывший архиерейский дом, куда я попадал, по-моему, трижды. Первый раз – когда мне, семилетнему, случайно разбили голову свинцовой битой во время игры в «чику». Сам был виноват – подвернулся под руку. Пацаны сразу же потащили меня, окровавленного, со двора и через дорогу – в больницу. Я орал, будто меня режут. Но все обошлось – врачи наложили швы, поставили противостолбнячный укол, и те же пацаны отнесли меня к маме, которая, увидев забинтованного сынка, страшно побледнела, но быстро пришла в себя.
Второй раз я попал в хирургию, когда учился в третьем, кажется, классе – мы купались в Енисее, забираясь на бревенчатые боны и ныряя с них в воду. И вот, вынырнув и снова забравшись на боны, я обнаружил, что за моей правой ногой тянется кровавый след, а полуоторванный мизинец болтается на лоскутке кожи… Снова помогли пацаны, подхватившие меня под руки – помогли мне допрыгать по улице Горького до неотложки, где хирурги пришили мне мой мизинец.
