В этом сне я зачем-то привел ее к себе домой, в однокомнатную квартиру на третьем этаже «хрущёвской» пятиэтажки, и мы стали с ней жить вдвоем. Кормил я ее неплохо, давал и ячмень, и овес, и морковку добавлял, и поил трижды в день вволю, и соли не забывал подсыпать. Собирал для нее с газонов в целлофановый мешок свежескошенную душистую сочную траву. Аккуратно расчесывал большим гребнем черный хвост и гриву, так же тщательно чистил щеткой ее гнедой корпус, пока темно-коричневая короткая шерсть не начинала блестеть и лосниться. А потом я вывел ее на балкон, то есть целиком она выйти, конечно же, не могла, а лишь полкорпуса высунула наружу, и я стоял рядом, опершись на перила, и поглаживал ее трепетную морду, и ласково теребил ее гриву. Милка спокойно смотрела с балкона – сверху вниз – на город, на людей, на машины, на кроны деревьев, на далекие синие горы, на огромный бескрайний мир – и я видел в ее лошадином взгляде полное равнодушие. Этот шумный мир ее не интересовал. Она устала от этой жизни. И ко мне она относилась спокойно – с тихой вежливой благодарностью, но без проявлений особой любви и привязанности.
А ночью я вывел ее на прогулку, во двор, а потом и на улицу, где в этот час не было ни прохожих, ни машин. Мы неспешно шли с ней рядом, и по легкой дрожи, пробегавшей по ее крупу, я мог угадать, что истомившаяся кобыла готова ускорить шаг. «Ах, Милка моя, – прошептал я, обнимая ее теплую голову, целуя ее в гуттаперчевые сухие губы. – Ну, держись!»
И вскочил на нее верхом, и крепко вцепился пальцами в гриву, и ударил пятками в теплые и тугие бока – и закричал: «Н-но!.. Милка, пошла!»
И она понеслась – и не рысью, а стремительным галопом – легко и свободно, как в молодости, как в юности, как в детстве, как в сладком деревенском сне…
ВНУЧКА– Деда, привет, это я, Настя. Папа на работе, прабабушка умерла в больнице, а бабушка ушла в школу – сегодня там родительское собрание. Она попросила, чтобы я с тобой посидела. А я скоро пойду в первый класс! Как жалко, что ты молчишь, я бы с тобой посоветовалась – что мне лучше надеть первого сентября… Я вся на нервах, деда! Мама с бабушкой хотят, чтобы я надела школьную китайскую форму, как у всех, а мне хочется черный бархатный сарафанчик с серебряной пряжечкой и розовую кофточку с перламутровыми пуговками… И синие туфельки! Как ты думаешь? Ну да, ты же не разговариваешь… А смотришь так, будто все понимаешь.
