– Отчасти, – сказал я уклончиво. – Когда к поездке готовился, уйму книг прочитал про Сахалин – даже тараканы в голове завелись… Впрочем, господа, я и сам точно не знаю – зачем еду. Может, из любопытства. Может, ради физической закалки – а то ведь я совсем закис и обленился, ей-богу. А может, просто от скуки.
– От скуки поехали бы в Ниццу, – возразил, улыбаясь, Филимонов.
– А я и в Ниццу потом заверну, – сказал я, – на обратном пути.
– Да что это мы тут вам допрос устроили? – спохватился вдруг Филимонов. – Вы наш гость, у вас всего лишь один вечер в распоряжении… Предлагаю немедленно, пока совсем не стемнело, прогуляться вместе по городу. Мы вам с Кудрявцевым все покажем и расскажем. Если, конечно, у вас, Антон Палыч, нет иных, собственных планов…
– С удовольствием, – говорю. – И какой маршрут вы предлагаете? Собор на площади я уже видел…
– Думаю, прямо из парка выйдем на набережную, – сказал Филимонов, – и пройдемся до Стрелки. А там покажем вам старый, Воскресенский собор, гостиные дворы, памятник на могиле Николая Резанова, городской музей, прочие достопримечательности…
– А потом непременно заглянем в Общественное собрание, – подхватил Кудрявцев, – и там поужинаем.
– Вчера у них был неплохой симфонический концерт и танцевальный вечер, – сказал Филимонов, – а сегодня, в понедельник, должно быть тихо.
– Вот и славно, – одобрил я этот план. – Чего же мы медлим? В путь!
– А НЕ ВЫПИТЬ ЛИ НАМ ВОДКИ?
С этим сакраментальным вопросом торжественно обратился ко мне Филимонов, когда, завершив нашу экскурсию по городу, мы расположились в буфете Общественного собрания.
– Только чтобы непременно с горячей закуской, – поставил я свое условие, и мои спутники охотно закивали головами. – Хорошо бы – ушицы, блинков со свежей икрой, свежего маслица… А все остальное – на ваше усмотрение.
– Антон Палыч, все будет в лучшем виде! – воскликнул Филимонов. – Повар тут хоть и один, но зато хороший. Мы накормим вас как желанного гостя!
– Только сразу хочу предупредить, – поставил я второе условие, – что платить за себя буду сам. Не обижайтесь, господа, но вы явно люди не богатые… Уж, пожалуйста, не сердитесь!.. у меня дармовой кусок просто в рот не полезет. Иначе я и пить не стану.
– Да вы прямо как немец, – удивился Филимонов.
– А я – уважаю такой принцип, – сказал Кудрявцев и от смущения покраснел. – Хотя, конечно, мы могли бы вас и угостить… не разорились бы.
– Извините мой педантизм, – говорю, – но уж так меня жизнь приучила. Впрочем, кто знает – что я запою после третьей рюмки…
– А? Ага! Ха-ха-ха! – почему-то ужасно обрадовался моим словам Филимонов и крикнул буфетчику: – Трофимыч, подай-ка нам, братец, графинчик водки, икорки, маслица, хлебца… да скажи повару, чтобы сварганил нам ухи стерляжьей! Да побыстрей!
– Хорошо, что сегодня понедельник, – заметил Кудрявцев, когда принесли водку. – Вчера тут полно народу было, шум, гам… А нынче мы, вроде, одни…
– Не совсем, – говорю, – одни. Вон, в углу, под фикусом – некий господин в одиночестве пьет чай с лимоном. И читает газету. Очень строгий у него вид… уж не шпик ли это?
– Да это же Крутовский! – радостно сказал Филимонов. – Лучший в городе врач, журналист… и вообще – умница… Владимир Михалыч! – крикнул он ему. – Не хотите присоединиться?
Крутовский надел очки, разгладил бородку, внимательно глянул в нашу сторону – и приветливо помахал рукой.
Филимонов вскочил, подбежал к его столику, быстро стал уговаривать. И уговорил. Крутовский покачал головой, прихватил свой стакан с недопитым чаем и газету и неспешно перешел за наш столик. Познакомились, обменялись комплиментами. Последовали дежурные вопросы о цели моей поездки на Сахалин (если честно, порядком поднадоевшие – это же каждому надо объяснять: зачем, почему я еду, – а как объяснишь, если толком и сам не знаю), и я отделался от этих вопросов небрежной шуткой, что Крутовскому не очень понравилось. Видно сразу, что человек он серьезный, шутить не любит.
Принесли уху, закуски.
– Предлагаю выпить за знакомство, – подмигнул Филимонов, разливая по рюмкам. – И вам тоже, Владимир Михалыч? – Меня увольте, – насупился Крутовский, – я не пью. А вы, Антон Павлович, кажется, бывший врач?
– Врачи бывшими не бывают, – улыбнулся я. – Медицина моя жена, литература – любовница. А в чем суть вашего вопроса?
– Вы, как врач, преотлично ведь знаете всю пагубность алкоголя для человеческого организма…
– Разумеется, – кивнул я и тут же выпил полную рюмку. – Ваше здоровье, господин Крутовский…
Он еще пуще нахмурился. А меня словно бес под ребро толкнул.
– Знаете ли вы, коллега, – говорю ему, – что на Сахалине есть деревня, которая называется «Хуй-э»?
Крутовский вспыхнул.
– Вы считаете это остроумным?
– По-моему, забавно… А что?
Кудрявцев фыркнул. Филимонов уставился на меня – и захохотал. Крутовский вздрогнул от его смеха, потом опустил глаза и долго помешивал ложечкой остывший чай.
– Ну-с… и как вам Сибирь-матушка? – спросил он меня после томительной паузы. – Вы ведь многое в пути повидали?
