Началось все с малого – внезапно появившейся раздражительности, вспыльчивости, голоса, звучавшего куда громче, чем раньше. Теперь Сабир срывался, стоило ему заметить малейшую оплошность. Он без сомнений посылал собеседников подальше, одного даже ударил – не сильно, всего-то подзатыльник отвесил, но все же!
Он никогда раньше не вел себя так. Остальным казалось, что это нормально – на уровне общего стресса и после избиения. Но Лейс хорошо знал своего брата, он понимал: Сабир не может просто поддаться усталости и боли, он слишком силен для этого. И все равно он это делал… Он будто и вовсе переставал быть собой!
Проблема была не только в работе. Как-то Лейсу удалось подслушать, как Сабир ссорится со стервой. Младший брат к этому не стремился, просто стерва слишком быстро начала с подвываниями исполнять свою любимую песню «Ты меня не любишь». Обычно на этом моменте Сабир сыпался, обнимал ее и все прощал, ну, или делал то, что нужно ей, а не ему. Но на этот раз он рявкнул:
– Вон пошла! И больше не отвлекай меня из-за такой ерунды.
Раньше Лейс только порадовался бы: надо же, у брата хребет затвердел, давно пора! Однако сейчас было не до триумфа. Он слишком хорошо знал: Сабир любит свою стерву куда больше, чем она заслуживает. А теперь он не только стал порыкивать на нее, они еще, судя по разговорам, спят в разных комнатах – даже на ограниченном пространстве выделенной им квартирки.
Но хуже всего оказалось то, что здоровье Сабира не восстанавливалось, оно все больше его подводило. Лейс, теперь появлявшийся в лаборатории регулярно, украдкой наблюдал за братом, надеясь, что все наладится само собой… Не наладилось.
Сабиру часто требовались паузы, моменты, чтобы посидеть в стороне и отдышаться. При этом он ничего особенного не делал, просто оставался на ногах – совсем недавно это не было проблемой! Его кожа сделалась совсем бледной, а ссадины, полученные в драке, никак не могли зажить до конца, при любом резком движении они сочились желтоватой сукровицей. Сабир похудел, волосы выпадали заметно, иногда, пусть и редко, целыми прядями.
Порой, проходя мимо общей, одной на всю лабораторию маленькой уборной, Лейс слышал, что брата рвет. Он ни о чем не спрашивал, слов не нашел, однако тревога лишь увеличилась. Однажды он зашел в уборную сразу после Сабира – не специально, просто так получилось. Даже в тусклом свете единственной лампы он разглядел следы крови, затертые пусть и старательно, но не до конца.
Тогда он все-таки заставил себя подойти к Сабиру. Он изо всех сил искал в себе прошлого Лейса – дерзкого, наглого, не смущающегося, даже если действительно виноват. Но под воспаленным взглядом Сабира тот, прошлый, Лейс отказывался появляться.
– Кажется, у тебя кровь шла… – тихо сказал Лейс, и даже его самого раздражало, как робко звучит его голос. – Ты, может, это… Врачу покажись?
– Без тебя разберусь.
– Да я просто… Ну… Волнуюсь, что ли…
– А должен работать, – отрезал Сабир. – Или займись делом, или вали, как обычно, но меня не отвлекай.
Лейс не выдержал, действительно ушел. Он почти чувствовал направленную ему вслед ухмылку – конечно, всё как всегда, избалованный младшенький убегает! А он не собирался объяснять, что идет не на очередную вечеринку.
Ему действительно нужно было поговорить с Форино – или умереть, пытаясь, Лейс дошел до такой стадии отчаяния, когда отступать уже некуда. Сабир изменился именно после драки с ними! Тогда всем казалось, что Форино его просто избили. Но что, если они сделали нечто большее? Например, по приказу того самого лидера, который до сих пор оставался в тени.
Вот только никакая решимость Лейсу не помогла, поговорить с Форино снова не получилось. На этот раз дело было даже не в запретах, просто задержанных за решеткой не оказалось.
– Мы их перевели еще вчера, – пояснил полицейский. Сегодня на дежурстве оказался другой, такой же измотанный, как и первый, но чуть более дружелюбный.
– Куда? – удивился Лейс. Насколько он помнил, никаких других мест заточения на четвертом уровне не было.
– В лазарет.
– А что случилось? Они все-таки передрались? Или к ним подсадили кого-то еще?
– Да если бы, тогда не так фигово было бы, – отмахнулся дежурный. – Заболели они… А мне теперь сиди и гадай: заразно это, не заразно?
– Что именно с ними произошло? Может, симулируют?
– Да мы тоже сначала так думали, когда они просто ныть начали: то им плохо, то живот крутит, то башка болит, то еще что… Никто на это реагировать не собирался. Потом все очевидней стало: язвы какие-то появились, кровавые сопли носом пускали…
– Они могли и это изобразить, – заметил Лейс. – Их же тут трое! Надавали друг другу по пятакам, вот и весь секрет.
– А буквально сегодня я лично наблюдал, как они тут такой дрянью блевали… До сих пор вспоминать мерзко, хотя роботы наши все убрали. Там и кровь, и слизь какая-то… Бр-р, не хочу думать об этом! Я медикам все рассказал, пускай разбираются. Рад, что это больше не моя забота.
