Спорил с Виктором лишь сектант, Мира видела, как глава военных отошел в сторону, связался с кем-то. Видимо, он проверял слова Милютина, и, если бы полицейский блефовал, это открылось бы мгновенно.
Но, судя по реакции военных, он как раз не блефовал. Мира понятия не имела, что случилось в Лабиринте, кто открыл людям правду, однако с этим можно было разобраться позже. Сейчас для нее, как и для военных, значение имело лишь одно: на второй уровень вот-вот должна была пробраться очень злая, очень многочисленная толпа людей, которых никому не хотелось убивать. Потому что, если начнется бойня… зачем вообще беречь эту станцию, кому она будет нужна? Все прекрасно понимали: даже блаженное существование на первом и втором уровнях было возможно ровно до тех пор, пока мирно работал Лабиринт.
Заметив сомнения военных, Виктор добавил:
– У вас еще есть шанс многое изменить, занять достойное место в новой системе. Для этого достаточно просто не убивать детей. Прислушайтесь к тому, как это звучит! Я должен доказывать вам, что не нужно убивать детей – до этого мы дошли?
Его слушали. Это не означало, что военные мгновенно побросали оружие, разрыдались и отправились обниматься с Виктором. Они помнили о приказе, помнили, кто их главнокомандующий… Однако Виктору удалось задеть нужную струну: они больше не были уверены, что Чарльз Ллойд поступает правильно и они не совершают преступление, подчиняясь ему.
И в этот момент стало предельно ясно, кто из верхушки станции «Слепой Прометей» сделал верную ставку. Чарльз Ллойд полагался на военных – отлично подготовленных, но разумных и верных лишь до определенного предела. Он заигрался – и должен был лишиться основы своей власти. А вот Юд Коблер рассчитывал на людей пусть и не таких сильных, не таких опытных, но с промытыми мозгами. Они не то что не могли отличить зло от добра, они не искали границу, потому что ни в чем не сомневались. Они продолжили бы считать себя Силами Добра, даже перерезая горло маленьким детям.
Вот и теперь, когда военные колебались, пытаясь понять, что будет дальше, сектанты сохраняли непоколебимую уверенность. Они видели, что теряют недавних союзников – и без сомнений наставляли на них оружие. Если бы дело было только в них, это не стало бы большой проблемой: недавние гражданские и в лучшие времена не победили бы кадровых военных, даже при численном преимуществе и языческом фанатизме. Однако обе стороны с опаской посматривали на роботов. Похоже, военные не знали, как поведут себя машины при виде откровенного дезертирства.
Это было паршиво, и Мира уже пыталась вскрыть систему роботов, перехватить контроль над ними. Гюрза бы наверняка справился быстрее… Она понятия не имела, почему подумала о нем, Гюрзы ведь здесь не было. Она спешила, как могла, и все равно не справлялась. Если роботы сейчас обернутся против Виктора, убьют его, это будет конец! Даже при восстании Лабиринта люди доберутся сюда слишком поздно, школа будет разгромлена…
Но оказалось, что на роботах сосредоточилась не только Мира. Виктор перевел взгляд на боевые машины, потом посмотрел на людей:
– Если вы надеетесь на их помощь, то очень зря. С этим тоже пора заканчивать.
Он ничего не делал, но ему и не пришлось. Из технического коридора выскользнула одинокая светлая фигура, такая маленькая, как будто совсем не опасная… и вместе с тем предельно смертоносная.
Бруция Барретт двигалась так быстро, что даже Мира не сразу узнала ее – а те, кто не был знаком с кочевниками, вряд ли даже распознали, что она человек. В это и правда было сложно поверить, когда худая и не слишком высокая женщина голыми руками рвала металл! Роботы сориентировались не сразу, она успела раздробить одного из них безо всякого оружия, когда они начали по ней стрелять. Только и это было бесполезно: она без труда уклонялась, направляя их атаки друг на друга. Но самым жутким, пожалуй, была не ее сила, не ее скорость, а то, что Бруции нравилась эта битва. Искренне нравилась! Кочевница кружилась среди смертельного огня, среди сокрушительных ударов и смеялась. Людям это наверняка казалось безумием, воплощением самой Смерти… А вот Мира знала о кочевниках достаточно, чтобы понять: Бруция просто засиделась без дела, таким, как она, использование полной силы доставляет искреннее, почти физическое удовольствие.
Прошло всего несколько минут – и роботы, которые совсем недавно были решающим фактором противостояния, превратились в три груды дымящегося металлолома. Для военных это стало переломным моментом: они уже без сомнений бросились на сектантов, показывая, на чьей они стороне.
С ними остался Виктор, которому теперь предстояло договариваться с местными. Бруция же устремилась в школу, и Мира поспешила ей навстречу. Вроде как ей полагалось радоваться прибытию кочевницы – а она почему-то ощущала лишь необъяснимую тревогу.
Они пересеклись в коридоре, все еще залитом пеной, которая успела стать розоватой из-за крови сектантов.
– Что ты здесь делаешь? – нетерпеливо спросила Мира.
– Пожалуйста, – хмыкнула Бруция.
– Да-да, спасибо за помощь! Так что ты здесь делаешь?
