– Меня послал Гюрза. Он сказал, что, раз ты до сих пор не сунула нос в его дела, у тебя определенно проблемы, которые я должна решить.
Надо же… То, что Гюрза вспомнил о ней, впечатляло, Мира не ожидала от него такого. Однако чувство тревоги не уходило, оно лишь возросло. Почему Гюрза не пришел сам? Он же не полагается на других!
– А он где? И вообще, с каких пор ты слушаешься Гюрзу?
– Не напоминай, самой тошно, – поморщилась Бруция. – Думаю, он просто хотел, чтобы я не путалась у него под ногами. У меня свои методы, а они ему, видите ли, в тонких планах мешают!
И это наверняка было правдой. Мира уже усвоила, что Гюрза чаще всего строит сложные стратегии, действует через обман и манипулирование сознанием. Кочевники же громят все, что под руку попадется, вот он и дал Бруции возможность сделать это без вреда его планам. Однако все это не объясняло, как на совместную работу решились две стороны, которые совсем недавно собирались друг друга убить!
– Так где он? – поторопила Мира.
– Наведался к местному прибабахнутому Наставнику, чтобы спасти моего брата, – ответила Бруция, оскалив клыки. – Я согласилась на это, потому что сама не уверена, как быть, но… Если этот псих не вернет мне Сатурио невредимым, лучше ему и самому живым не возвращаться!
Она же инженер, как они могли забыть об этом? Была инженером… Или есть… Шукрия не могла сказать наверняка. В последнее время ей с трудом давалось все без исключения, даже мысли.
Она помнила, что злилась – совсем недавно. Она просила о помощи, а ее бросили умирать… Она видела, как ее тело распадается на части. Ее скромные накопления давно закончились, а помогать ей просто так никто не желал.
Да на нее вообще всем плевать, всегда так было… Или почти всегда. Она редко спала в эти ночи – боль не позволяла. Но если ей удавалось заснуть, Сабир приходил к ней. Просто смотрел на нее, улыбался… Мог бы обвинить, однако никогда не обвинял. Кажется, он ее простил… По крайней мере, Шукрия надеялась на это.
Он был единственным человеком, который заботился о ней. Может, не любил, но это вдруг стало не таким уж важным… Рядом с ним было тепло. Почему она отказалась от этого? Вроде бы у нее была причина, да еще и очень важная. Но Шукрия, как ни старалась, не могла отыскать эту причину в своей памяти.
Теперь же она оказалась сама по себе, измученная, умирающая. Однако человек – странное создание, он надеется выжить, даже когда финал очевиден. Пожалуй, надежда – это единственное, что способна победить только смерть.
Вот и Шукрия не сдавалась, сколько могла. Она, покинутая, осмеянная, преданная, все равно упрямо обрабатывала все новые и новые раны, прислушивалась к своим ощущением, ждала, когда же ей станет лучше. Должно, она еще молода, у нее столько возможностей, столько планов!
Однако неведомая болезнь, чем бы она ни была, вгрызалась в Шукрию все глубже. Однажды, обрабатывая раны, Шукрия вдруг поняла, что вычищает из них размягченную кость. Это стало последним ударом, после которого она уже не оправилась.
Сабир бы такого не допустил…
Но Сабира больше нет.
Его убили.
За него нужно отомстить.
Шукрия не потеряла надежду – просто надежда эта стала другой. Раньше она надеялась выжить, теперь – отомстить. Медлила она лишь потому, что никак не могла определиться: кому же мстить? Она винила в смерти Сабира себя, но мстить самой себе уже бессмысленно, ее время и так истекает.
Оставались только другие… Да вообще все! Они виноваты уже в том, что выжили, когда умер Сабир. Хорошо было бы разобраться с Элизой, но эта гадюка затаилась очень далеко, до нее не добраться… Значит, платить будут все, до кого она сумеет дотянуться.
Она готовилась к этому долго. Не потому, что ей не хватало решимости, просто она стала слабой, ее движения сделались вынужденно медленными, она ни на чем не могла сосредоточиться и одну и ту же работу переделывала не единожды. И все равно Шукрия справлялась…
Она ведь инженер.
Она была бы рада использовать настоящие бомбы, но прекрасно знала, что ей не позволят до них добраться. Ей нынешней, очевидно умирающей, изуродованной, вообще ничего не позволят! Но они этим не спасутся. Она умела работать с тем, что есть.
Шукрия использовала смеси и инструменты, предназначенные для ремонта станции, чтобы подготовить зажигательные снаряды, которые активировались на расстоянии. Их она разместила по всему Лабиринту, прикрыла грудами мусора, которого здесь всегда хватало – и который очень хорошо горит.
