Он бы справился, если бы проблема заключалась лишь в воротах, он уже слышал со стороны Лабиринта торопливые шаги своих спутников. Увы, его успехи отметили не только они. Компьютер подал людям сигнал тревоги – и люди отреагировали. С другой стороны ворот к Сатурио уже приближались двое дежурных – причем вооруженных дальнобойными винтовками, которых военным, направленным в тесный металлический Лабиринт, благоразумно не давали. Сатурио не был уверен, что его энергетический щит выдержит хотя бы одно попадание из такой дряни – не говоря уже о нескольких. Но что делать? Спрятаться за ворота? Тогда все будет кончено за пару минут: вторая створка уже стала на место, проблема лишь в той, которую держит Сатурио!
Он справлялся один долго, дольше, чем смог бы на его месте кто-то другой. Но сейчас уже не получалось… К счастью, ему и не пришлось.
Помощь он получил неожиданно, это и самого Сатурио застало врасплох. Он готовился к тому, что его спутники добегут сюда, он их издалека увидит, ему нужно будет только додержаться… Однако второй человек появился рядом с ним как будто из пустоты, хотя на самом деле, вероятнее всего, выпрыгнул из вентиляционной шахты на потолке. Он ловко приземлился рядом с Сатурио и тут же бросил что-то в сторону дежурных.
Как выяснилось, просто два куска металла, но и этого хватило: они ударили по шлемам с такой силой, что свалили дежурных с ног. Один замер и больше не двигался, другой попытался подняться, но спустя миг Гюрза – кто же еще? – оказался рядом с ним и одним ударом заставил замереть на месте. Винтовки он забирать не стал, просто разобрал на части и бросил на пол. После этого он подошел к удерживающему ворота Сатурио и уставился на него с холодным, лишенным сострадания любопытством. Отключить ворота он даже не пытался.
Впрочем, Сатурио и не просил об этом. Он уже видел своих спутников, знал, что они успеют, а полностью отменять изоляцию и не хотел, это слишком сильно насторожило бы высших. Час-другой ничего не изменит для Лабиринта, а вот их группе даст достаточно времени, чтобы разработать план спасения.
– Я думал, ты только иглами стреляешь, – заметил кочевник, стараясь скрыть, насколько тяжело ему удерживать ворота.
Хотя Гюрза, скорее всего, заметил… тут сложно не заметить! Мышцы пульсировали сумасшедшей болью, по коже ручьями струился пот, Сатурио знал, что и до травм уже недалеко. Но маньяк это предпочел не комментировать, ответил он так, будто они вели самую обычную беседу в самых обычных обстоятельствах.
– На некоторых иглы жалко тратить.
– Я должен быть польщен?
– Нет. Ты метод своего убийства отработал в полной мере.
Сатурио понятия не имел, шутка это или нет. С Гюрзой определить сложно, он всегда говорит одинаковым тоном. Кочевник и не собирался разбираться в этом, его спутники миновали ворота, и он наконец позволил себе отстраниться, избавиться от чудовищного давления, упасть на пол, чтобы отдышаться.
Ну а ворота закрылись окончательно, компьютер подтвердил изоляцию. Правда, пока Сатурио не брался сказать, где именно они оказались: в безопасности – или в ловушке.
Овуор Окомо уже и не помнил толком, когда появилось это чувство…
Пожалуй, еще в детстве, когда он жил на Земле, задолго до того, как покинул родную Африку. Его родители были богаты, их дом располагался на самой границе заповедника, и он, тогда еще маленький мальчик, часто сбегал туда ночью, перед самым рассветом. Отец всегда так ругал его… Он кричал, что в заповедник без сопровождения нельзя. Там ведь есть львы, и гиены, и слоны, и даже вечно настороженные черные носороги. Им ничего не будет, даже если они превратят мальчика из очень могущественной и уважаемой семьи в кровавое пятно на траве. Черных носорогов только-только восстановили как вид, их и за десяток мертвых мальчиков отстреливать не станут!
Овуор все это понимал. Он в ту пору не раздумывал о смерти, но, в отличие от большинства детей, не верил в собственное бессмертие. Просто притяжение зеленых зарослей, шептавших ему что-то по ночам, было сильнее любых страхов. Овуор выбирался из дома через окна, через отверстия для фильтров, бежал сквозь ночную тьму, оглушенный грохотом собственного испуганного сердца, чтобы устроиться на каком-нибудь высоком дереве и смотреть, как над пологими холмами восходит огромное красное солнце.
В те дни у него впервые появилось смутное ощущение, что все это не просто так. Этот мир, его жизнь… это не череда случайностей, у него есть особое место, есть миссия, которую он должен выполнить. Он появился на свет не зря, это придавало всему смысл, который многие не могут найти до самой смерти. Оставалось лишь понять, в чем этот смысл заключается.
