Адрес. Кожевенная улица… Улица с таким названием в городе действительно имеется, вот только Шестого округа тут нет. А в этой стране на округа поделены лишь два города. Этот и Капитоль. Интересно, когда была написана эта записка? Надолго ли такие вмятины от карандаша остаются на бумаге? И что значит «тихая гавань»?
Дуфф погасил в салоне свет и прикрыл глаза. Наверное, нужно все же немного вздремнуть.
Капитоль. Пятница. Где-то он уже видел это сочетание, причем сравнительно недавно.
Задремывая, Дуфф постарался вызвать в памяти ассоциации, связанные с этими словами. И взрогнул.
Открыв глаза, он вновь зажег свет.
– Мы с Мередит решили пожениться, – объявил Дуфф. Он словно проглотил солнце, которое теперь так и светилось в его глазах.
– Вон оно что… Что-то вы… хм… быстро.
– Ага! Макбет, будешь свидетелем у меня на свадьбе?
– Я?
– Ясное дело, ты! Кто ж еще?
– Э-эхм… А когда…
– Шестого июля. У родителей Мередит, в их летнем доме. Все уже на мази, даже приглашения мы сегодня разослали.
– Спасибо за предложение, Дуфф. Я должен подумать.
– Подумать?
– Я… я в июле надолго уезжаю. Поэтому вряд ли получится.
– Уезжаешь? Об этом ты мне ничего не говорил!
– Да, наверное, забыл.
– Слушай, мы с тобой вообще давно не виделись. Как дела-то? Мередит все про тебя спрашивает.
– Правда? Да ничего, все в порядке. Просто немного занят.
– И куда ты поедешь?
– В Капитоль.
– В Капитоль?
– Да. Я никогда… ну… никогда там не бывал. Пора мне посмотреть столицу. Говорят, там намного лучше, чем тут.
– Макбет, дорогой мой, слушай, выброси ты свой билет до Капитоля – я оплачу. Я женюсь, а мой лучший друг не придет на свадьбу – этому не бывать! Представь, сколько у Мередит незамужних подружек…
– А из Капитоля я еду за границу. Я надолго уезжаю, Дуфф. Практически на весь июль.
– Но… Это из-за того, что вы с Мередит тогда вроде как шашни крутили?
– Так что, если мы какое-то время не увидимся, удачи тебе со свадьбой и… со всем остальным.
– Макбет!
– Мне пора.
– Макбет!
– Но знаешь, Дуфф, спасибо. Я у тебя в долгу – за драконью кровь. И никогда этого не забуду. Передавай привет Мередит и поблагодари ее от меня за те наши шашни.
– Макбет!
Макбет открыл глаза. Он лежал на кровати. Ему все это приснилось. И тем не менее неужели он тогда сказал имено это? Драконья кровь? Лориэл. Неужели он действительно так сказал?
– Макбет!
Звали из коридора, а теперь в дверь начали бешено колотить. Макбет взглянул на часы. Три часа ночи.
– Это Джек!
Макбет повернул голову. Кровать была пуста. Леди исчезла.
– Вставайте!
Макбет распахнул дверь:
– В чем дело, Джек?
– Она ходит во сне.
– И что? Просто проследи за ней, и все.
– Сегодня все иначе! Она… Пойдемте же!
Макбет зевнул, зажег свет, набросил халат и уже на пороге заметил вдруг, что обувная коробка исчезла.
– Джек, быстрее, веди меня!
Они обнаружили ее на крыше. Джек открыл стальную дверь и попросил Макбета остановиться. Дождь закончился, и теперь сюда доносился только вой ветра и ровный гул машин снизу. Леди стояла на самом краю, так что свет от рекламного щита падал прямо на нее, но спиной к Джеку и Макбету. Ветер трепал подол ее тонкой ночной рубашки.
– Леди! – позвал Макбет и сделал шаг к ней, но Джек остановил его:
– Психиатр не советовал будить ее, когда она ходит во сне.
– Но она же может упасть!
– Она часто сюда поднимается и подолгу стоит вот так, – сказал Джек, – но она все видит, хотя и спит. Психиатр сказал, что лунатики почти никогда не падают. А вот если их разбудить, они могут упасть.
– Почему мне не говорили, что она ходит сюда? Я-то думал, она только по коридору бродит.
– Она настрого запретила рассказывать вам, что делает во сне.
– И что же она делает?
– Иногда и правда просто бродит по коридору. Или спускается в прачечную и моет там руки. Трет их мылом, пока кожа не станет красной. А еще поднимается на крышу.
Макбет смотрел на нее. Его любимая Леди. Такая беззащитная и ранимая в ночной темноте, на пронизывающем ветру. Такая одинокая в потемках своего разума… Она рассказывала ему об этом, но показать не могла. И что-либо сделать он был не в силах. Ему оставалось лишь ждать, когда она сама решит вернуться оттуда, из тьмы. Такая близкая и тем не менее недостижимая.
– Тогда почему ты думаешь, что именно сегодня она может упасть?
Джек изумленно посмотрел на Макбета:
– Но я так вовсе не думаю.
– Тогда в чем же дело, Джек?
– В смысле?
– Почему ты так встревожился, что решил меня разбудить?
В эту секунду тучи на миг разошлись, и между ними блеснула луна. Словно по команде Леди развернулась и двинулась к ним.
– Вот почему…
– Господь всемогущий, спаси нас! – Макбет в ужасе отшатнулся.
В руках Леди держала какой-то комок. Спустив с одного плеча сорочку, она прижимала комок к обнаженной груди. Макбет разглядел голову младенца, а в ней – четыре черных отверстия.
– Она спит? – спросил он.
– Кажется, да, – прошептал Джек.
Они пошли следом за Леди вниз по лестнице, а потом до номера, где она легла в кровать и укрыла себя и ребенка одеялом.
– Давайте заберем это у нее?
